Город Россошь находится в 214 километрах южнее Воронежа на железнодорожной магистрали Москва — Ростов-на-Дону. Он расположен на Среднерусской возвышенности на левом берегу реки Черная Калитва у впадения в нее притока Россошь (речка Пещаная — первоначальное название). Наименование города связано с его местоположением в развилке рек. По В.И. Далю в «раз-сохе», «разсошке».

Сторожевая башня. Современный рисунок
С января 1923 года Россошь являлась центром уезда. В 1928 году возник Россошанский район. До 1930 года он входил в состав Россошанского округа Центрально-Черноземной Области. После раздела в 1934 году Центральной Черноземной области Россошанский район отошел к Воронежской. Ныне район занимает обширную территорию в юго-западной части Воронежской области на правом берегу Дона. Граничит с Кантемировским, Богучарским, Верхнемамонским, Павловским, Подгоренским и Ольховатским районами области, а также с Ровенским районом Белгородской области и Белолуцким районом Луганской области Украины. Пересекающая район с севера на юг железнодорожная магистраль обеспечивает его связь с центром и югом страны. Железную дорогу хорошо дополняют автодороги, проходящие через Россошь: Воронеж — Россошь — Кантемировка и Павловск — Россошь — Белгород.

На сторожевой границе Московского государства. Репродукция с картины СВ. Иванова.
Степи Среднего Придонья, к которым относятся земли, расположенные по берегам Черной Калитвы и ее самого крупного притока — Россоши, на протяжении столетий оставались неспокойной окраиной Русского государства. Еще во времена Киевской Руси славянским князьям приходилось часто отражать начинавшиеся отсюда набеги хазар, половцев. В XIII веке Среднее Придонье явилось исходным рубежом для вторжения на русскую землю несметных полчищ монголов. Почти два с половиною века золотоордынские ханы и баскаки приходили из-за Дона грабить и тиранить русский народ. Но и после падения Золотой Орды на юго-восточных границах Московского государства не стало спокойно. В степях на запад от Дона хозяйничали крымские татары, а на восточной стороне — ногайцы и калмыки.
В те времена левобережье Дона называли ногайской стороной а правобережье — крымской. Территория нынешнего Россошанского района в XVII веке находилась за пределами Русского государства, южная граница которого проходила по реке Тихая Сосна. Но это совсем не означает, что земли, прилегающие к Черной Калитве, были недоступны для русских людей. Уже со второй половины XIV века московское правительство начало посылать сюда дозоры для наблюдения за татарами. Оставаясь подолгу в придонских степях, русские служилые люди совмещали сторожевую службу с доходными промыслами. Они ловили рыбу, охотились на пушного зверя, добывали мед и воск диких пчел. Места, куда проникали эти смелые и предприимчивые добытчики, получили название «ухожьев». Со временем правительственная казна взяла эти источники дохода под свой контроль. В конце XVI века нице «ухожьи» отдавались служилым людям вместо государева жалованья, а дальние «ухожьи» были на оброке. В 1615 году в «Дозорную книгу» Воронежского уезда было внесено 17 промысловых вотчин, именовавшихся, как правило, по названиям рек, вдоль которых они располагались. В этот список была внесена промысловая территория, примыкавшая к Черной Калитве. «Вотчина Калитвянский «ухожей», — указывалось в книге, — за Феткою за Шераповым сыном Жеребятьева, да за Яковым за Киприяновым сыном Киселева, а откупу с тое вотчины платить — пятьдесят рублей с полтиною».
Здание вокзала в г.Россошь. Современное фото.
Из 17 «ухожьев» Калитвянский был самым дорогим, что косвенно указывает на его природные богатства. Почти два века спустя на территории, прилегающей к Черной Калитве, еще встречались дикие козы, белки, горностаи, не говоря уже о волках, зайцах и лисицах. Край отличался также изобилием рыбы и пернатой дичи.
Первыми у слияния рек поселились казаки Острогожского слободского украинского полка, которые пришли в придонские степи в 1652 году. Россошь как слобода, по-видимому, возникла в начале XVIII века. До этого острогожские черкасы владели землями по реке Черной Калитве по царским грамотам, полученным при царе Алексее Михайловиче. До Азовских походов Петра I (1695, 1696 г.г.) вести промыслы на этой реке было опасно. Урочища Черной Калитвы крымские татары использовали как места, где накапливалась их конница, перед грабительскими нападениями на пограничные территории Русского государства. Из документов известно, что острогожские станичники в 1668 году выезжали на броды Черной Калитвы «для проведывания всяких вестей о татарах».
Изображение казаков разного времени. Гравюра и акварель XVII-XVIII вв.
Выходец из слободы Караяшник (ныне село Ольховатского района), видный религиозный деятель, архиепископ Д.И. Самбикин писал, что в делах Острогожского уездного суда хранился указ приказа Адмиралтейских дел от 21 октября 1702 года о переселении казаков Острогожского полка на реку Черную Калитву, «где в то время никаких сел и жилья не было».
Центр поселения первых россошанцев находился недалеко от места, где теперь начинаются улицы Володарского и Красноармейская. Там, где располагался городской хлебозавод, стояли первые россошанские деревянные церкви, и сравнительно недавно это место старожилы называли «старым базаром».
С 1710 года Россошь и прилегающие к ней земли перешли в собственность полковнику Острогожского полка И. И. Тевяшову. В 1762 году в слободе проживало 2 464 человека.
Воевода Острогожской провинции полковник Степан Иванович Тевяшев (1730-1814). Портрет из собрания Острогожского краеведческого музея.
В июле 1765 года Екатерина II своим указом упразднила Острогожский казачий полк, переформировав его в регулярный гусарский. После этого бывшая пограничная крепость Острогожск была превращена в административный центр провинции, входившей в Слободско-Украинскую губернию. В состав этой провинции входило шесть комиссарств: Бирюченское, Урывское, Мсловатское, Осиновское, Калитвянское и Острогожское. Слобода Россошь относилась к Калитвянскому комиссарству, центром которого была Калитва (нынешняя Старая Калитва).
В 1775 году Россия была разделена на 50 губерний. Калитва вошла в Воронежскую губернию на правах уездного центра. В 1779 году слобода Калитва была объявлена городом. В записке, адресованной императрице Екатерине II, генерал-губернатор Е.А. Щербинин тогда сообщал: «Слобода Калитва привилегированная. Оная слобода называется также городом. Положение имеет изрядное и селение достаточное, в котором выстроено немалое число и помещичьих домов на большой реке Дону. Приезжающие в сей городок на ярмарки иногородние купцы отправляют торги разными товарами, также пригоняют на продажу множество скота и лошадей, оными против прочих слобод и изобилует». (Воронежский край в XVIII веке. Воронеж. 1980. С. 55).
В Калитвянский уезд входило семь войсковых слобод и шесть владельческих. «Из оных селений примечательнее прочих слобода Россошь как по величине, так и по достатку жителей», — писал в «Топографическом описании Воронежского наместничества Степан Линицкий. В 1785 году он насчитал в Воронежской губернии 1 446 селений, из которых только 18 отнес к примечательным: 14 городов, 2 села и 2 слободы. В число примечательных слобод Линицкий включил Россошь.
К этому времени ее хозяин полковник С.И. Тевяшов уже входил в число крупнейших землевладельцев Воронежской губернии. Его поместье включало 200 тыс. десятин земли, на которой работало 14 тыс. крепостных крестьян.
Россошь продолжала оставаться в составе Калитвянского уезда, который в 1797 году из ликвидированного Воронежского наместничества еще раз перешел в восстановленную Слободско-Украинскую губернию. Однако через пять лет Калитвянский уезд был упразднен, а Россошь и теперь уже бывший город Калитва, войдя в состав Острогожского уезда, навсегда возвратились в Воронежскую губернию.
В конце XVIII столетия новым хозяином Россоши стал сын воронежского генерал-губернатора В.А. Черткова коллежский советник Д.В. Чертков. К тому времени в слободе уже было 419 дворов и 3 250 жителей. Возле новой, третьей по счету, церкви стоял просторный господский дом и манеж для выездки породистых лошадей. На Черной Калитве действовали две водяные мельницы и еще одна — на ее притоке. В слободе ежегодно собирались четыре ярмарки: 1 марта, в день Вознесения Господня, 14 сентября и 15 декабря. Купцы из Воронежа, Острогожска, Павловска и других мест привозили на россошанские ярмарки шерстяные, шелковые и хлопчатобумажные ткани, различные «галантерейные товары», а крестьяне везли хлеб и другие сельскохозяйственные продукты. Из соседней области Войска Донского казаки пригоняли скот и лошадей. (ЦГАДА, ф. 1355, Экономические примечания, лл. 31-32, on. 1,N 312).
К началу XIX века большая часть жителей Россоши находилась в крепостной зависимости у помещика Д.В. Черткова. Бывшая пограничная окраина к этому времени стала внутренней территорией России, а ее военное население превратилась в мирных крестьян. После смерти Д.В. Черткова его обширнейшее имение было разделено между тремя сыновьями. Россошь с ближайшими хуторами, 6 144 крепостных душ мужского пола и 55 ООО десятин земли достались генерал-лейтенанту Николаю Дмитриевичу Черткову; Ольховатку получил тайный советник, археолог и историк Александр Дмитриевич Чертков; а Свинюху (нынешнюю Лизиновку) унаследовал Иван Дмитриевич Чертков, дед друга великого писателя Л.Н. Толстого Владимира Григорьевича Черткова.
Чертков Николай Дмитриевич (1794-1852)
В 1852 году Н.Д. Чертков умер, и Россошь перешла в собственность к его брату А.Д. Черткову. Через шесть лет, после смерти Александра Дмитриевича, хозяином слободы стал его сын Г.А. Чертков. В общей сложности помещики Тевяшовы и Чертковы владели Россошью около 160 лет.
До революции россошанцы в большинстве своем были крестьянами. Большую часть недели они работали на барщине, а оставшиеся дни на земельных участках, с которых кормились. Помимо этого они заготавливали для помещика лес, выжигали кирпич, вели строительство в имении, а также выполняли подворную повинность. Для чертковского сахарного завода крепостные крестьяне обязаны были поставлять сахарную свеклу. Многие семьи в Россоши и Архиповке специально выращивали только эту культуру. Барщина дополнялась начальным оброком. Россошанцы должны были поставлять помещику птицу, яйца, шерсть, домотканые холсты и сукна. С расширением торговли и рыночных отношений натуральные повинности в помещичьем хозяйстве постепенно сокращались, уступая место денежному оброку. Незадолго до отмены крепостного права россошанский помещик взимал с души 4 рубля 38 копеек, а с семьи — 25 рублей.
В 50-х годах позапрошлого столетия в Россоши насчитывалось 813 дворов, в которых проживало 5 544 жителя. К тому времени напротив дома помещика Черткова уже стояла кирпичная Крестовоздвиженская церковь. Это массивное с тремя четырехколонными портиками и увенчанное большим куполом здание было построено в 1834 году. 42 года спустя рядом с церковью по проекту московского зодчего Буренина была возведена 60-метровая колокольня. В «Указателе храмовых празднеств в Воронежской Епархии» россошанская колокольня характеризовалась как «замечательная по своей постройке» и лишь немного уступающая по высоте колокольне Митрофановского монастыря в Воронеже. Престол новой колокольни был посвящен святому Александру Невскому.

Крестовоздвиженская церковь в Россоши. Построена в 1834 году. Снимок начала 30-х годов XX века
Первые школы в Россоши появились еще до отмены крепостного права. В 1862 году их уже было четыре: церковно-приходская, где с детьми занимался священник Андрей Соколов, прослуживший в россошанских храмах 49 лет; школа при общественном доме, в которой обучалось 39 мальчиков и девочек, и две частные школы. Последние вряд-ли имели специальные здания. Скорее всего, учителя этих школ (временнообязанный Лукьян Сибирко, сестры Васса и Параскева Воскобоевы) занятия с детьми проводили у себя на дому. В 1871 году в Россоши было открыто министерское двухклассное училище. Открытие этого училища в слободе не планировалось, но помог случай. Штатный смотритель из Острогожска К.К. Решетков направлялся в Ровеньки, чтобы там открыть это училище. Но во время его остановки в Россоши, священник Соколов дал знать об этом помещику Черткову. Тот пригласил острогожского чиновника к себе и уговорил изменить его намерения, после чего и было открыто двухклассное училище в Россоши.

Репродукция с картины Суходольского «В деревне»
Предреформенная Россошь не имела промышленности, если не считать полукустарных кирпичных и винокуренных заводиков, да нескольких мельниц и кузниц. Но слобода играла значительную роль в ярмарочной торговле. По размерам торговых оборотов выделялись две россошанские ярмарки. Одна собиралась в мае или июне на церковный праздник Вознесение, а другая проходила в сентябре 14 числа по старому стилю. В 1857 году весь привоз товаров на обеих ярмарках оценивался в 190 000 рублей серебром, при общей сумме продаж — 83 000 рублей. В тот год в Воронежской губернии собиралось 345 ярмарок, среди которых россошанские были в числе первых и по количеству привоза и по сумме продаж.
Крепостное право в России было отменено в 1861 году. 5 марта правительство обнародовало «Манифест» и законодательные акты о «крестьянах, вышедших из крепостной зависимости». На самом же деле до полной отмены крепостного права было еще далеко. Реформа оставила неприкосновенным право помещичьей собственности на землю. Вместо того чтобы прибавить крестьянам земли, она, наоборот, уменьшила их наделы. До полного выкупа земли крестьяне оставались «временнообязанными», то есть они обязаны были отрабатывать барщину и платить оброк. Рассчитаться с помещиками за землю сразу большей части крестьян было не по карману. Поэтому роль посредника между помещиками и крестьянами в выкупе земли взяло на себя правительство. Оно заплатило владельцам земли 80 % выкупной суммы, которую крестьяне должны были возместить российской казне с процентами в течение 49 лет. Этим правительство законсервировало феодальные отношения в России еще на полвека. Через 16 лет после провозглашения реформы, 2 029 дворянских имений Воронежской губернии, преимущественно находившихся в южных уездах, продолжали владеть 1 378 937 десятинами земли, а 85 460 хозяйств бывших помещичьих крестьян имели всего 572 865 десятин, то есть в среднем 6,7 десятины на хозяйство.
Россошанцы получили на душу по 3,5 десятины земли. Этого едва хватало крестьянской семье. Земли, принадлежавшие россошнцам, находились в трех разных местах на значительном удалении от слободы. Качество земель было неодинаковым, и поэтому каждый крестьянин получал наделы на трех полях. Такое распределение земли было справедливым, но неудобно тем, что отнимало много времени в страдную пору на непроизводительные переезды.
Земельные наделы имели крестьяне, попавшие в списки во время подушной переписи перед реформой. Дети крестьян, родившиеся после ревизии, оставались без надела. Отцам приходилось выделять сыновьям землю, что еще больше увеличивало малоземелье на селе. Недостаток земли вынуждал крестьянина брать землю в аренду у помещиков за высокую плату.
Россошанцы продолжали хозяйствовать по старинке. Каждый крестьянин делил свой надел на три полосы. Одну засевал озимыми, другую пускал под яровые, третью оставлял под паром. Называлась такая система земледелия трехпольем. Обрабатывали землю крестьяне деревянным плугом с железным наконечником, борона тоже была деревянной. Сеяли хлеб вручную из мешка, жали серпами, молотили цепами или катком. Основной тягловой силой в хозяйствах россошанских хохлов были волы.
Крестьяне, возделывавшие земли на юге Воронежской губернии сеяли только пшеницу, преимущественно яровую. После неурожайного 1832 года, когда из-за голода многим россошанцам пришлось вместе со скотом зимовать в северных уездах губернии, они переняли опыт крестьян тех мест и начали сеять у себя рожь. Однако и после этого в их посевах продолжали преобладать яровые культуры. На первом месте по засеваемой площади по-прежнему оставалась яровая пшеница, на втором — овес и только на третьем — озимая рожь. Важным стимулом для выращивании яровой пшеницы был необычайно высокий спрос на нее. Воронежские и елецкие мельницы лучшие сорта муки вырабатывали из яровой пшеницы, поступавшей с полей малороссийских землепашцев.
Галерея типов Дашковского этнографического музея. Воронежская губерния: малорусский чумак; малороссы. Открытки начала XX века
Россошь прилегающие к ней слободы не имели крупных промыслов, производивших изделия для продажи. Этим отличались украинские поселения левобережья Дона. В Бутурлиновке были сосредоточены кожевенный и сапожный промыслы, Воронцовка поставляла на ярмарки тележные колеса и обода к ним, в Лосеве вырабатывали деготь. Соседние с Россошью слободы Шапошниковка и Ольховатка отличались мукомольным, маслобойным и сахарным производством.
Продукция промысловиков к местам продаж доставлялась на воловьих фурах. Поэтому чумачество для жителей южных уездов Воронежской губернии, и для россошанцев в том числе, являлось довольно распространенным занятием. «Путь воронежских чумаков, — писал протоиерей Ф.Никонов, — … лежит от Черкасска и Царицына, за рыбою, а наиболее до Воронежа и Ельца, с пшеницею, кожами или маслом… Чумакование — труд чрезвычайно тягостный, труд едва ли выносимый для кого-либо, кроме малоросса. Довольно сказать, что чумак в течение месяца или двух не знает никакого крова, кроме своей фуры и ее лубочной «палубы». После проведения железной дороги Воронеж — Ростов чумачество постепенно угасло. Один из потомков священников Троицкой церкви слободы Александровки Иван Нигровский писал: «До «чугунки», как говорят александровцы, слобода Александровка была богата, благодаря постоянному проезду чумаков и обозов… Через Александровку лежит большая дорога из Белой на Россошь. Эту дорогу местные жители называли «Волжанкою». Наверное, такое наименование этой дороге дали не случайно, и вполне можно предположить, что по ее продолжению чумацкие обозы добирались до далекой Волги.
На южной окраине Острогожского уезда широкий размах приобрело овцеводство, и россошанцы в этой отрасли животноводства издавна занимали лидирующее положение. Воронежский краевед Г.М. Веселовский писал, что овчарные заводы появились у большей части острогожских помещиков, но «в особенности по реке Калитве с ее притоками. Калитвянские овцы по превосходному качеству шерсти доставляют весьма хорошие доходы своим хозяевам, потому что купцы предпочитают этих овец всем другим. Тонкорунное овцеводство лучших пород (английской и испанской) особенно развито в следующих имениях: в слободе Ольховатке и слободе Россоши — имениях ГГ. Чертковых…, в слободе Меженке — имении Куколевских, в деревне Петровке и слободе Александрове — имении Солнцевых и в слободе Марьевке — в имении Шепинг».
Из 9 конезаводов, имевшихся в 1866 году в Острогожском уезде, лучшими считались завод Черткова в Россоши, завод Фирсова в Ровеньках и завод помещиков Мещерских и Вентуловых в Екатериновке. Из промыслов, которыми раньше занимались казаки Острогожского полка, их потомки в Новой Калитве, Ивановке, Морозовке, Карабуте довольно длительное время продолжали заниматься винокурением.
С конца 50-х годов XIX века россошанцы, по примеру крестьян графа Шереметьева из Бирюченского уезда, начали заниматься посевами подсолнечника. Маслобойное производство, зачинателем которого был крестьянин слободы Алексеевки Д.С. Бокарев, дало возможность его последователям, которые успели своевременно заняться этим промыслом, нажить в короткое время большие капиталы. На нынешней территории Россошанского района такие заводы тогда появились в Россоши, Александровке, Николаевке, Морозовке, Сотницком, Попонке и Новой Мельнице. В хуторе Новая Мельница, несмотря на его незначительные размеры, одновременно действовали, помимо маслобойного, поташный, салотопенный и кирпичный заводы. Выжигом кирпича, на который спрос был всегда высоким занимались на кустарных заводах в Россоши, Старой Калитве, Кокаревке, Екатериновке, Александровке, Евстратовке, Лизиновке.
Памятник зачинателю маслобойного промысла крестьянину слободы Алексеевки Д. С. Бокареву. Современное фото. Старинное приспособление для отжатия масла из семян подсолне чинка. Реконструкция.
Авторы, описывавшие в позапрошлом веке занятия, быт и нравы малороссов, проживавших в южных уездах Воронежской губернии, неизменно подчеркивали внешнюю опрятность их жилищ и одежды. Свои хаты они строили из дерева и глины, наружные и внутренние стены белили мелом. Крыши сооружали из камыша и соломы. Небольшие окна закрывались на ночь одностворчатыми ставнями.
Хата имела обычно продолговатую форму и состояла из одной комнаты, сеней и чулана. Снаружи жилище у основания опоясывалось завалинкой, которую называли «прызьбой». Полы в хате чаще были земляными (глинобитными), которые хозяйки время от времени смазывали раствором глины с коровьим пометом. Летом для отдушки свежесмазанный пол земляной пол посыпали полынем. Мебель крестьянской хаты была более чем скромной. Вместо стульев вдоль стен стояли деревянные лавки, в дальне углу от двери — деревянная кровать с периной и горой подушек. Посредине комнаты располагался длинный некрашеный стол с ящиком, возле которого чаще всего стояли небольшая лавка и табуретки. Вверху на стене прикреплялась доска — «по-лыця», на которую клали горшки, глиняные миски, деревянные ложки, хлеб. В красном углу, где висели образа и теплилась лампадка — «божнице» — царил особый порядок. Иконы покрывали чистыми вышитыми рушниками, а в летнее время этот угол старались украсить васильками, гвоздиками и чернобривцами.
Описывая особенности жизни воронежских хохлов в статье «Быт и хозяйство малороссов в Воронежской губернии», ее автор протоиерей Ф. Никонов писал: «Улицы — даже в лучших слободах — редко бывают прямые и довольно широкие; но вообще кривы и узки, однако ж, чисты. Ряды малороссийских хат бывают очень длинны без всяких промежутков; при этом, как на самый неблагоразумный обычай можно указать на то, что хата одного хозяина ставится почти вплоть к хате другого… Пожары, особенно в больших торговых слободах, бывают чрезвычайно часто и страшно гибельны». В старой части Россоши большинство из этих традиционных особенностей построения улиц украинских поселений сохранились до сих пор.

Молотьба хлеба в слободе Ольховатка. На заднем плане — хаты малороссов. Фото начала XX века
У протоиерея Ф. Никонова дано подробное описание особенностей питания украинских поселенцев Воронежской губернии. » … Из холодного, — писал он, — всего более нравятся ему (хохлу — авт.) свиное сало да селедка, кислого он ест мало, черного хлеба и русского квасу не терпит и более обычные кушанья его следующие: кулиш (суп из пшена) с салом или мясом, и дома, и в поле; галушки, сваренные в воде, иногда на молоке; при достатке вареники и блинцы с сметаной и коровьим маслом; при бедности — капуста (густое кушанье из капусты и пшена), или затирка (образовавшиеся из брызгов по муке теплой водой шарики, сваренные в воде); в заключение ужина почти всегда крутая каша с горячим и соленым молоком».
Душа народа, его история, его нрав и исконные чаяния всегда отражались в его песнях, сказаниях, сказках, в самобытном свободном поэтическом творчестве. «Песни малороссийские, — писал Н.В. Гоголь, — могут вполне называться историческими потому, что они не отрываются ни на миг от жизни и всегда верны тогдашней минуте и тогдашнему состоянию чувств. Везде проникает, везде в них дышит эта широкая воля козацкой жизни». Одну из таких песен до сих пор поют россошанцы.
Девушки-хохлушки в национальной одежде. Россошанская волость. Фото начала XX века из собрания Острогожского краеведческого музея.
Кроме этих прославлявших казацкую вольницу песен, «где одни козаки, одна военная, бивачная и суровая жизнь», Н.В. Гоголь выделял другую половину украинских песен, в которых отражались черты домашнего быта и «один женский мир, нежный, тоскливый, дышащий любовью». Здесь невольно приходит на ум любимая когда-то песня россошанских крестьянок: «Посияла огирочки блызько над водою, сама буду полывати дрибною слезою».
Гоголь особо выделял те украинские песни, в которых проявлялись религиозные чувства простого народа. «.. .Их вера так невинна, — писал он, — так трогательна, так непорочна, как непорочна душа младенца. Они обращаются к Богу, как дети к отцу; они вводят Его часто в быт своей жизни с такою невинною простатою, что безыскусственное Его изображение становится у них величественным в самой простоте своей. От этого самые обыкновенные предметы в песнях их облекаются невыразимой поэзией, чему еще более помогают остатки обрядов древней славянской мифологии, которые они покорили христианству».
Этими старинными обычаями и обрядами россошанцы в редкие праздничные дни скрашивали повседневные будничные тяготы. Любимыми народными праздниками были Рождество Христово, Новый год и Пасха. Накануне Рождества хозяйки готовили кутью и узвар, которыми ужинали в Святой вечер, а утром после заутрени мальчики ходили по домам виршовать — славить Иисуса Христа. Вирши сочинялись разные: короткие и длинные, простые, всем доступные, и посложнее, которые читали ребята постарше. Вот пример одной из более замысловатых вирш:
Пречистая Дева Мария
Иисуса Христа породила,
В яслях положила;
Трем царям путь показала,
Звезда ясно сияла,
Три царя приходили,
Три дара приносили,
На колени припадали,
Христа Бога прославляли,
И вас с праздником поздравляли,
С Рождеством Христовым.
Хозяева домов, где виршовали мальчики, дарили им кренделя и мелкую монету.
Под Новый год, когда хозяйки варили вареники, пекли блины, жарили колбасы и сало, парубки и девчата ходили от хаты к хате с предложением: «Чи защидроваты вам?». Для тех, кто соглашался, пели хором:
«До вас Христос буде,
Богу свичку ставте,
И нам пириг дайте.
Дай Бог вечир добрый,
Дайте пириг довгый;
Та не ломайте.
А сверх пирига
Що б гривня була».
За щидрование хозяева одаряли молодежь варениками, колбасами, салом, пирожками. Когда приближалась полночь и затихали покрытые снегом улицы, в хатах перед образами зажигали свечи, молились и приступали к праздничному ужину. Утром в первый день Нового года слобожане по призыву цековного колокола отправлялись в храм к заутрени.
Из книги А.Я.Морозова.

Рубрики: Путешествия

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *