На следующий день с нами гуляла хранительница очага, немецкий литературовед, создатель Тургеневского общества Германии с хорошо знакомым нам именем Рената. Она местная достопримечательность. Немка, родилась и выросла в Баден-Бадене, но прекрасно говорит по-русски. Мой совет – найдите эту Ренату Эфферн, ее имя легко запомнить. И закажите у нее экскурсию. Первое, что она нам показала, это, конечно, памятник Тургеневу. Я все-таки позволю себе рассказать потрясающую историю. Молодой Тургенев был влюблен в певицу Полину Виардо, это мы знаем из школьной программы. А теперь задумайтесь. Она жила с богатым дяденькой. Тургенев приехал в Баден-Баден, где она обитала со своим мужем, и начал строить дом напротив ее дома. И написал роман «Дым». Сегодня мужчина, чтобы увести чужую жену, предлагает ей улететь на Мальдивы или пригласит ее в ресторан «Большой» и на спектакль. На мой вопрос, как муж Полины Виардо мог позволить такой возмутительный абсурд, Рената, нормальный немец, совершенно без комплексов, сказала мне: «А в будущем они стали жить втроем». Вы понимаете, в девятнадцатом веке наш хрестоматийный писатель, который ассоциируется у нас с пронзительной и лиричной русской литературой, на самом деле жил как надо, они жили втроем?! И Полина Виардо это допускала, и мужики не поругались, и никто никому не дал в морду, никого не назвал извращенцем.

Я был в Карловых Варах, поэтому в Баден-Бадене тоже стал активно искать воду. Все просил: «Ну когда же мы начнем пить эту воду-воду?» Мне уклончиво отвечали, что дело вообще не в воде. Если вы представляете себе, как в Баден-Бадене с баночкой подходите к волшебному крану, пьете воду, вас проносит, и вы омолаживаетесь, то глубоко ошибаетесь. Такую воду вы в Баден-Бадене не найдете.

Тут вскрывается то, что тоже скрыто от русского человека литературными наслоениями школьного прошлого. Баден-Баден всем, что у него есть, обязан не воде, а казино. Старейшему в Европе. Оказывается, все наши писатели приезжали в Баден-Баден именно потому, что они играли в казино. И Федор Михайлович Достоевский. И Гоголь. И Вяземский. И Гончаров. И даже Лев Толстой – в удивительно порочный период своей жизни. И Тургенев. Все эти дорогие друзья были игроки. На деньги казино, и это удивительно, построена местная церковь. А казино в Монте-Карло, в котором мы с вами так любим играть, было построено по образу и подобию казино в Баден-Бадене.

В Баден-Бадене

Поль Виардо (1857–1941), скрипач, сын П. Виардо:

Всем известно, какую важную роль играл этот маленький город в конце второй империи, рулетка и живописные места для прогулок сделали его городом роскоши и удовольствий. Весь Париж сливался там со всею Веною и всем Петербургом.

Свет и полусвет были там представлены как нельзя более блестящим образом.

Баден не был, однако, исключительно городом рулетки и веселья: он был также излюбленным местом свиданий венценосцев, приезжавших туда запросто отдохнуть от утомительного этикета. <…> Баден, Германия – все это казалось так незначительно, так похоже на опереточное государство, с игрушечными солдатами, чрезмерно услужливою челядью и титулами баронов, графов и даже князей, смотря по величине суммы, полученной на чай!

Людвиг Пич:

Кто не бывал в этом раю долин и лесов, на берегу Ооса, в период его процветания, пред франко-прусской войной, тот не может верно представить себе привлекательности этой местности, соединявшей тогда весьма разнородные общественные элементы. Любители всевозможных развлечений, разнообразных туалетов и нарядов могли находить немало удовольствия в лицезрении этой, составленной из представителей всех наций мира, маскарадной толпы, собиравшейся на летний сезон в Баден-Бадене и появлявшейся всюду, как в конверсационсгаузе, так и в величественных руинах замка Пфорцгейма. Весь шум и блеск этого своеобразного мирка не в состоянии был нарушить тишину Лейвальдских долин, выходящих прямо на Лихтентальскую аллею, и лесистых высот, опьяняющих своим благоуханием. Здесь жили преимущественно люди, чуждавшиеся шумных удовольствий, но тем не менее представлявшие собою избранный круг баденского общества.

Дом Виардо в Тиргартентале составлял центр этого кружка. Уже в первый год пребывания там семейство Виардо построило в своем обширном саду нечто вроде храма искусства, в большом зале которого поставлен был орган артистки и помещены лучшие из картин, собранных Луи Виардо. Там с 1864 года составлялись по воскресеньям столь прославившиеся музыкальные утренники. Самые высокопоставленные лица из посетителей Баден-Бадена считали за честь и счастье быть приглашенными на эти утренники, а «рыцарям и аристократам духа» открыт был туда еще более свободный доступ.

Поль Виардо:

Наша вилла сделалась центром интеллигенции и артистического мира; воскресные музыкальные собрания считались величайшею приманкою сезона; многие высокопоставленные лица не останавливались перед унижениями, зачастую бесполезными, чтобы получить приглашения на эти утра.

Я хорошо помню красивый музыкальный дом, устроенный в саду, зал со стенами, украшенными прекрасною коллекциею старинных картин, составлявших радость и гордость моего отца. В глубине возвышался прелестный орган.

По воскресеньям этот зал наполнялся толпою приглашенных, из которых каждый представлял видную величину. Королева Августа являлась всегда очень пунктуально, иногда раньше всех, в сопровождении своей дочери, герцогини и фрейлины. Король, хотя и не особенный любитель музыки, тоже заходил по временам, но предпочитал держаться ближе к выходу, одним жестом останавливая всякие попытки особого к нему внимания.

Наши царственные гости часто приводили с собою какое-нибудь новое лицо, не испрашивая на то разрешения, – невозможно было отказать в приеме старому королю Бельгии, Леопольду I; королю Голландии, большому любителю музыки <…>.

Несколько раз приезжал Вагнер.

Людвиг Пич:

Дом госпожи Виардо в Бадене считался в те годы как бы высшей школой пения, куда являлись юные таланты из всех стран, чтобы поучиться у знаменитой артистки, у которой уменье преподавать равнялось ее творческому гению. Особенно старалась она доставить молодым женщинам разных национальностей случаи попробовать себя в маленьких легких драматических партиях. Для этого, однако, нужно было найти оперетки, в которых все роли, за исключением одного или двух лиц, могли быть исполнены певицами. С этой целью Тургенев написал три веселых фантастических оперетки, драматизированные сказки, исполненные грациозного юмора и тонкой прелести: «Le dernier des sorciers», «L’ogre» и «Trop de femmes». Госпожа Виардо написала к ним музыку и иногда принимала на себя исполнение роли влюбленного принца, писанную для альта; когда случалось, что в числе друзей Виардо недоставало баритона, Тургенев не считал для себя унизительным играть роль старого колдуна, паши или людоеда, которого дразнили и мучили или прелестные эльфы, или слишком многочисленные жены его гарема и, несмотря на его гигантский рост и силу, побеждали. Большая зала его замка, первый этаж которого он занимал сам, а второй я, легко превращалась в сцену. Если г-жа Виардо не участвовала сама, она исполняла роль оркестра и капельмейстера, сидя за роялем.

Поль Виардо

Эти представления долгое время давались в вилле Тургенева, более удобной, чем наша. Наши дома отделялись только садами. Впоследствии мой отец построил настоящий театр, отлично устроенный, но стоивший очень дорого, но он служил мало, так как война 1870 года сразу положила конец нашему пребыванию в Германии.

Из актеров мужского персонала нас было только двое: Тургенев и я. Для меня писались роли, подходящие к моему росту: «Перлемиеннен», великан, превратившийся в карлика, или «Кокосовый орешек», негритенок паши и т. д. Все мои роли были с пением, потому что у меня был хорошенький детский голосок. Остальные роли поручались моим сестрам и вышеупомянутой международной труппе будущих артисток; некоторые из них сделались впоследствии знаменитыми певицами. Какие были веселые репетиции! Какие взрывы хохота всей этой молодежи, когда я первый раз пробовал мою арию с руладами! А бесконечные тревоги и деятельность пчелиного улья, когда дело шло о костюмах! А постановка балета, которою занимался у нас учитель танцев театра в Карлсруэ и метал громы и молнии на тяжеловесность швейцарок, неловкость шведок, медлительность немок, болтливость француженок! И наконец волнения первых представлений!

Людвиг Пич:

Эти маленькие представления давались иногда в присутствии такой публики, которую редко можно встретить в частных домах. Король Вильгельм и королева Августа сидели там в первом ряду кресел, окруженные избранной баденской публикой, которая по воскресеньям во время музыкальных утренников наполняла органную залу и сад. Королевская чета, в продолжение десятков лет, привыкла видеть в хозяйке дома не только светскую даму, но и выдающуюся артистку, и нередко случалось, что, по окончании представления, их величества оставались на чай, участвуя в непринужденной беседе друзей дома.

Поль Виардо:

Король Вильгельм смеялся до слез политическим намекам, которыми Тургенев пересыпал свой текст. Моя мать аккомпанировала на рояле, смотрела за всем, бегала во время антрактов за кулисы, чтобы пришить одно, приколоть другое… После представления волчьему аппетиту исполнителей предлагался ужин, неизменно состоявший из холодной говядины и салата из картофеля. Ужин устраивался у нас так, что надо было пройти через оба сада, и эти ночные процессии в костюмах были также одною из интересных сторон тех достопамятных вечеров!

Людвиг Пич:

Семейство Виардо и Тургенев настолько полюбили эту местность, что не покидали ее даже зимою; изредка лишь, и то только в случае крайней необходимости, наш писатель решался на поездку в Россию. Ему нужно было видеть своих русских друзей, наполниться впечатлениями русской жизни и побывать в своем имении. Поездку эту он всякий раз откладывал, насколько возможно, но никакое препятствие не могло помешать ему возвратиться к 18 июлю, дню рождения Полины Виардо. С полным довольством, заменившим прежнее его меланхолическое настроение, Тургенев наслаждался своей жизнью в Баден-Бадене. На мою долю выпало редкое счастье проводить ежегодно около двух месяцев с моими друзьями. Уже в 1865 году Тургенев, не рассчитывая до конца жизни расстаться с нашим очаровательным уголком, купил большой участок земли, прилегающий к парку виллы Виардо и вдающийся еще глубже в лесистые горы и роскошные луга Тиргартенталя. На этом запущенном участке росло много фруктовых деревьев, и он заключал в себе особенно дорогое поэту сокровище – источник свежей воды. Тургенев гордился им, хотя сам выражался не без примеси иронии о своем чувстве. На этой земле парижский архитектор построил ему большую виллу, в виде замка, в стиле Людовика XIII, превратив всю окружающую местность в сад. Фасад этого строения, крытого аспидным камнем, с крутой крышей и высокими красивыми трубами, на высоком фундаменте, был обращен к заведению для лечения сывороткой у подошвы Зауерберга. Тургенев переселился туда лишь в 1867 году.

Петр Дмитриевич Боборыкин:

Мне жутко было видеть в таком писателе, как И. С., какую-то добровольную отчужденность от родины. Это не было настроение изгнанника, эмигранта, а скорее человека, который примостился к чужому гнезду, засел в немецком курорте (он жил в Бадене уже с 1863 года) и не чувствует никакой особой тяги к «любезному отечеству».

Его европеизм, его западничество проявлялись в этой баденской обстановке гораздо ярче и как бы бесповоротнее. Трудно было бы и представить себе, что он с душевной отрадой вернется когда-либо в свое Спасское-Лутовиново, а, напротив, казалось, что этот благообразный русский джентльмен, уже «повитый» славой (хотя и в временных «контрах» с русской критикой и публикой), кончит «дни живота своего», как те русские баре, которые тогда начали строить себе виллы, чтобы в Бадене и доживать свой век.

Борис Николаевич Чичерин:

Конечно, человеку, не имеющему своей собственной семьи, естественно на старости лет приютиться к дружескому семейству, которое его холит и голубит. Но, по-видимому, Тургенев играл в этой дружеской семье весьма подчиненную и покорную роль. Его просто забрали в руки. Ханыков, который близко видел их отношения в Бадене, рассказывал мне, как Тургенев среди дружеского разговора с приехавшим навестить его приятелем вдруг, по первому мановению, стремглав бежал на отдаленную почту, чтобы отнести чужое письмо; как он в своей карете возил семью в театр и ночью, в проливной дождь, влезал на козлы и отвозил ее домой; как он на частном спектакле должен был разыгрывать совершенно несвойственные ему комические роли, кувыркался, выкидывал фарсы и потешал публику. Друзья говорили, что жалко было его видеть. Он сам понимал свое положение, но не в силах был от него отделаться. В один из последних приездов его в Москву я в разговоре с ним сказал по какому-то случаю: «это – фальшивое положение; стало быть, надобно из него выйти». – «Фальшивое положение! – воскликнул с живостью Тургенев. – Да в жизни нет ничего прочнее фальшивого положения. Раз вы в него попали, вы ни за что на свете из него не выберетесь».

Людвиг Пич:

Это были для него плодотворные годы. Я, находясь тут же, как бы присутствовал в его творческой мастерской. <…>

Первое произведение Тургенева, написанное им в Баден-Бадене, был фантастический рассказ «Призраки», в котором старались найти символическое значение, тогда как он не что иное, как сон реалиста. Боденштедт, в своем мастерском переводе этого произведения, назвал его: «Die Erscheinungen», и оно было напечатано, вместе с другими так же мастерски переведенными им произведениями Тургенева, как-то: «Фауст», «Первая любовь», «Пасынков», «Постоялый двор» и «Муму». Боденштедт, качества которого как переводчика Тургенев всегда ценил по достоинству, прислал ему свой перевод для просмотра. Никогда не забуду я тот августовский вечер, когда в маленьком, интимном салоне виллы Виардо, из окон которого видны были вершины Меркурия, озаренные горячим солнцем, Тургенев, вместе с хозяйкой дома и со мной, принялся за шлифовку этого перевода. Имея в руках русский оригинал, он обдумывал каждое слово, которое я ему прочитывал из рукописи Боденштедта; он спрашивал наше мнение, и потом большинством голосов решалось, какое из немецких выражений точнее передавало все оттенки русского подлинника. <…>

Все на свете имеет конец, и то, что нам кажется прекраснейшим, оканчивается всего скорее. Если судить по их прелести, эти годы очаровательной жизни в Баден-Бадене длились сравнительно очень долго, но и им пришел конец. Причиною того была франко-прусская война. <…> Друзья Тургенева в Баден-Бадене не были бы настоящими французами, Луи Виардо не был бы убежденным республиканцем, если бы они после Седана не отнеслись горячо к осаде Парижа, страданиям Франции и бомбардировке Страсбурга. Приехав, после взятия Страсбурга, в октябре, в любимую местность, я убедился, что очаровательные дни навсегда окончились. В ту же осень семья Виардо и Тургенев переселились в Лондон. На следующее лето, однако, они возвратились в Париж, с намерением остаться там навсегда. Тургенев поселился в доме своего друга в rue de Douai, во втором этаже…

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

LiveInternetLiveInternet

С начала 1860-х годов Тургенев поселяется в Баден-Бадене. Писатель активно участвует в культурной жизни Западной Европы, завязывая знакомства с крупнейшими писателями Германии, Франции и Англии, пропагандируя русскую литературу за рубежом и знакомя русских читателей с лучшими произведениями современных ему западных авторов. В числе его знакомых или корреспондентов Фридрих Боденштедт, Теккерей, Диккенс, Генри Джеймс, Жорж Санд, Виктор Гюго, Сен-Бёв, Ипполит Тэн, Проспер Мериме, Эрнест Ренан, Теофиль Готье, Эдмон Гонкур, Эмиль Золя, Анатоль Франс, Ги де Мопассан, Альфонс Доде, Гюстав Флобер. В 1874 году в парижских ресторанах Риша или Пелле начинаются знаменитые холостяцкие обеды пяти: Флобера, Эдмона Гонкура, Доде, Золя и Тургенева.

Иногда можно услышать от приезжающих в Баден-Баден россиян: «Такое ощущение, что я здесь уже был». Разгадка этого феномена, может быть не только в том, что город этот многократно воспет и даже проклят русским стихом и прозой, а и в том, что он до удивления точно совпадает с древнейшим архетипом человеческого сознания: раем земным. На его территории, в частности, находится один из самых живописных ландшафтов Германии, почти религиозно почитавшийся всеми романтиками: скалы в окрестностях баден-баденского Старого замка. Может быть, именно там родились в душе одного из основателей немецкого романтизма Новалиса слова: «Ландшафт — это тело, это особое тело для особого рода души». Потом их не раз повторяли славянофилы и их преемники, несмотря на то, что многие из них Германию люто ненавидели.

Тургенев, как известно, ни славянофилом, ни германофобом не был. Баден-Баден был для него не райским «уголочком», как для Жуковского, не «адом», как для Достоевского, а просто местом, где он счастливо прожил почти десять лет. При упоминании Баден-Бадена всплывает в памяти также имя Полины Виардо — французской певицы, согласно школьному курсу литературы, близко дружившей с Тургеневым. Характер отношений с Полиной французы обозначают куда определеннее — «брак на троих». Луис Виардо до удивления мирно уживался с возлюбленным своей жены.

(Осенью 1843 года Тургенев впервые увидел Полину Виардо на сцене оперного театра, когда великая певица приехала на гастроли в Санкт-Петербург. Затем на охоте он познакомился с мужем Полины — директором Итальянского театра в Париже, известным критиком и искусствоведом — Луи Виардо, а 1 ноября 1843 года он был представлен и самой Полине. Среди массы поклонников она особо не выделила Тургенева, известного более как заядлый охотник, а не литератор. А когда её гастроли закончились, Тургенев вместе с семейством Виардо уехал в Париж против воли матери, без денег и ещё неизвестный Европе. В ноябре 1845 года он возвращается в Россию, а в январе 1847 года, узнав о гастролях Виардо в Германии, вновь покидает страну: он едет в Берлин, затем в Лондон, Париж, турне по Франции и опять в Санкт-Петербург. )

ПОЛИНА ВИАРДО

В 1861 году, завершив свою оперную карьеру, Полина с мужем и четырьмя детьми переехала в Баден-Баден. За ними потянулся и Тургенев. Сменив пару квартир в маленьких частных гостиницах великосветского курорта, Тургенев в 1863 году снял нижний этаж в доме вдовы Анштедт, на правом берегу реки Оос, неподалеку от усадьбы Виардо. Сейчас дома Анштедт уже не существует. Безо всякого сопротивления городских властей и общественности, он был снесен в 70-е годы нашего века. А располагавшуюся неподалеку так называемую дачу Тургенева разобрали в 80-е годы, докопавшись, правда, что построена она была через несколько лет после того, как Тургенев покинул Баден-Баден.

Приземистые постройки 19 века были принесены в жертву одной из роскошнейших гостиниц мира — «Бреннерс Парк-отелю». Сейчас на их месте три современных корпуса, на которых можно прочесть: «Вилла Виардо», «Резиденция Тургенева», «Дом Анштедт».

У Тургенева здесь были две скромно обставленные комнаты, а обедать он предпочитал в отеле «Стефани Ле Бен», славившемся хорошей французской кухней. Невольно со вздохом вспоминаешь наше родное «Общество охраны…» или, на худой конец, отчаянных петербургских «экологистов», в конце 80-х грудью защищавших любое мало-мальски историческое сооружение.

Выйдя из дома Анштедт и перейдя через Оос и тенистую Лихтентальскую аллею, Иван Сергеевич через семь минут оказывался в обширном парке, окружавшем небольшой дом семьи Виардо. Здесь бывали Рихард Вагнер, Ференц Лист, Иоганн Брамс, Клара Шуман, Гюстав Доре, жена Наполеона III королева Евгения, прусский король с королевой, Великий Герцог Баден-баденский, герцогиня Гамильтон, «железный канцлер» граф Бисмарк и многие другие — все «сливки европейской аристократии».

Полина писала салонные оперетки на либретто Тургенева. Их ставили в домашнем театре, здание которого частично сохранилось. На эти представления считали за честь попасть наиболее блистательные обитатели «летней столицы Европы», как, в отличие от «зимней столицы» — Парижа, называли тогда Баден-Баден.

В 64-65-м годах Тургенев построил для себя виллу рядом с владениями Виардо. Она почти сразу была продана писателем Луису Виардо, который вскоре, с присущим ему великодушием, поселил там бывшего хозяина.

Находится это здание на улице Фремерсбергштрассе, раньше именовавшейся Тиргартенвег, что на русский можно перевести, как «Зоопарковый переулок». Вилла Тургенева, пройдя через руки многих владельцев, сейчас наглухо отгорожена от поклонников писателя каменной стеной.

Из дома Виардо, с небольшим фонарем в руке, Тургенев возвращался через темный парк в дом Анштедт, где до самого рассвета занимался сочинительством. В этом доме был написан вызвавший в России громкий шум и ошельмованный русофильской прессой роман «Дым», действие которого происходит в Баден-Бадене. Весьма нелестное мнение о романе высказал Тургеневу Гончаров, пригласивший его в 1867 году на свои именины в один из лучших по тем временам баден-баденский отель «Европейский двор», что и сейчас красуется напротив самого великолепного в мире казино. Гончаров играл по-крупному и проигрывал. Тургенев был абсолютно чужд игрового азарта, а к игрокам относился с нескрываемым недоумением, если не сказать, с презрением, что, впрочем, не мешало ему безропотно одалживать им деньги, безо всякой надежды получить их обратно.

Не требовал Тургенев денег и у задолжавшего ему Достоевского, который, вместо того, чтобы вернуть долг, в пух и прах разругался с ним летом 1867 года. «Вернулся от него мой муж очень раздраженным, — вспоминает Анна Григорьевна, — и подробно рассказал свою беседу с ним». Достоевский сказал Тургеневу: «Вы никогда не знали Россию и никогда не могли её понять. Вам надо съездить в Париж и купить себе телескоп, чтобы смотреть на Россию». «Я ненавижу ваш квасной патриотизм», — парировал Тургенев. А когда Достоевский неодобрительно высказался в адрес немцев, Тургенев ответил: «Если вы так говорите, то оскорбляете меня лично. Вы должны знать, что я окончательно поселился здесь и считаю себя немцем, а не русским. И горжусь этим».

Все эти идейные баталии с соотечественниками крайне удручали миролюбивого по натуре и склонного к меланхолии Тургенева. От хандры он спасался не только в обществе европейской культурной элиты, окружавшей Виардо, но и в частых путешествиях или просто прогулках по Баден-Бадену, которые писатель совершал в компании любимого пса по кличке Пегас. Выйдя из дома Анштедт, Тургенев пересекал Оос, сворачивал направо по Лихтентальской аллее, затем, минуя площадь, на которой по сей день располагаются здание театра и дом, принадлежавший когда-то арендатору казино Жаку Беназе, проходил мимо «русского дерева», описанного им в «Дыме», и, даже не взглянув в сторону казино, направлялся в читальню Маркса или в павильон минеральных вод.

Для Тургенева Баден-Баден был органичной частью горячо любимой им Германии, где он провел счастливейшие годы своей жизни. Здесь он черпал вдохновение для своих произведений о «страстно любимой и страстно ненавидимой России». О вдохновляющей красоте Баден-Бадена Тургенев писал своему другу Гюставу Флоберу: «Приезжайте в Баден-Баден, тут в долинах и на горах растут самые красивые деревья, которые я когда-либо видел в своей жизни. Каждое из них — сильное, молодое, поэтичное и вдохновляющее. Оно приносит радость глазу и душе. Когда ты сидишь под этим великаном, то чувствуешь, как в тебя вливаются его соки, и это дает тебе здоровье и бодрость. Приезжайте же в Баден-Баден хотя бы на несколько дней! Из Баден-Бадена вы сможете увести новые краски для своей палитры».

Это восторженное описание полностью сохраняет свою актуальность и по сей день. Приезжайте же и вы в Баден-Баден!

Опубликовано в передаче «Бон Вояж» на русской службе радиостанции «Немецкая Волна» 06.08.2000

Вилла Тургенева

About photo «Вилла Тургенева» Вилла Ивана Сергеевича Тургенева на Фремерсбергштрассе, дом 47 — последнее место обитания русского писателя в Баден-Бадене перед его отъездом в Париж. Участок земли, расположенный в некотором отдалении от исторического центра курорта, Иван Сергеевич приобрел в 1864 году — по соседству с виллой семьи Виардо. Собственно их участки разделял лишь небольшой фруктовый сад. Тургенев вынашивал идею построить виллу в виде замка в стиле Людовика XIII, для чего пригласил в Баден-Баден парижского архитектора, который и осуществил мечту писателя. Особой гордостью стал фасад, облицованный аспидным камнем, сад во французском стиле и источник целебной воды, бьющей из-под земли прямо на территории участка. Вилла строилась 3 года, и в 1867-м году писатель в ней наконец-то обосновался. Именно тогда он сказал Достоевскому, не раз заглядывавшему к нему на «огонек»: «Я поселился в Баден-Бадене навсегда. Я не считаю себя больше русским — скорее немцем. И этим я горжусь». Единственным моментом, опечалившим Тургенева, стала…сумма, в которую обошлось ему растянувшееся на три года строительство виллы. Ее содержание в свою очередь также потребовало бы немалых финансовых вливаний. Взвесив все pro и contra, Иван Сергеевич нашел оптимальный выход из ситуации: просто-напросто продал виллу супругу Полине Виардо, а сам остался жить в ней на положении гостя. Он оборудовал здесь шикарную гостиную с отличной акустикой, где не раз давала концерты сама Полина Виардо, а также проходили праздники и приемы гостей, в том числе, из России; собственный рабочий кабинет, спальню и все остальное, что необходимо для безмятежной жизни на прекрасном курорте. В 1871 году Тургенев покинул виллу, а вместе с ней и Баден-Баден, отправившись вслед за четой Виардо в Париж. На протяжении многих лет вилла не раз меняла владельцев. В настоящее время она принадлежит местному миллионеру доктору Шюллю. И доступ в нее закрыт, поскольку это частные владения. Т Говорят, что обстановка внутри кардинальным образом изменилась, но вот кабинет Ивана Сергеевича сохранился в первозданном виде. Впрочем, проверить это возможности нет. А вот обойти вокруг виллы, полюбовавшись ею со всех сторон, прогуляться по садику, увидеть источник — все это доступно любому, кто поставит перед собой цель дойти до виллы Тургенева. Идти придется в гору. Можно, конечно, подождать и автобус, но они по данному маршруту ходят не так уж часто. Быстрее добраться пешком.

Иван Тургенев и Полина Виардо в Баден-Бадене

Илья Дубинский

В номере: 08 (110) август 2010

Баден-Баден – нарядный город в долине реки Оос на юге живописного горного массива Шварцвальд. Tеплые минеральные источники создали славу курорту. Сюда съезжалась знать всего континента: царствующие особы, придворные вельможи, крупные промышленники, деятели искусства.

На знаменитых водах баден-баденских

Не обошла вниманием европейский курорт и русская аристократия, особенно после брака Александра Первого с баденской принцессой Луизой (в православии – Елизавета Алексеевна). Императорская фамилия не раз бывала в Баден-Бадене. В середине XIX века город принимал за сезон до пяти тысяч россиян, среди них известные литераторы: Вяземский, Гончаров, Достоевский, Жуковский, Соллогуб, Толстой и многие другие. Н.В. Гоголь в июле 1836 года писал матери: «Я живу на знаменитых водах баден-баденских, куда заехал только на три дня и откуда уже три недели не могу вырваться. Встретил довольно знакомых. Больных серьезно здесь никого нет. Все приезжают только веселиться. Местоположение города чудесно… Мест для гуляния в окружности страшное множество…»

Таким, видимо, воспринял этот курортный городок и Иван Сергеевич Тургенев, который провел здесь долгих семь лет. Что привело его сюда, что держало столько времени? Ответ прост – Полина Виардо. В школьной программе вскользь говорилось о необычных отношениях русского писателя и парижской певицы, над которыми биографы ломают голову и по сей день. О встрече в 1843 году во время первых гастролей певицы в Петербурге (ей было 22 года, а ему 25) Тургенев писал восторженно: «С той самой минуты, как я увидел ее в первый раз – с той роковой минуты я принадлежал ей весь, вот как собака принадлежит своему хозяину. Я уже не мог жить нигде, где она не жила; я оторвался разом от всего мне дорогого, от самой родины, пустился вслед за этой женщиной. Я не мог отвести взора от черт ее лица, не мог наслушаться ее речей, налюбоваться каждым ее движением; я, право, и дышал-то вслед за нею».

А, между тем, большинство современников описывают ее как сутулую, с глазами навыкате и лицом, на которое, по выражению Ильи Репина, невозможно смотреть анфас. Но что-то было в ней притягательное, ее контральто производило на слушателей магическое действие, она пользовалась огромным успехом у мужчин. Друзей удивляло увлечение Тургенева некрасивой актрисой, но тот заявлял, что «ни единой точки на лице мадам Виардо не изменил бы» – таким совершенным оно ему казалось.

Полина Виардо была не только известной певицей, но и находилась в центре артистической, художественной и литературной жизни Парижа. Среди ее поклонников и друзей были такие выдающиеся личности как Берлиоз, Гуно, Делакруа, Жорж Санд, Золя, Лист, Сен-Санс, Флобер, Чайковский, Шопен и, конечно, Тургенев. Французский музыковед П. Барбье, выпустивший биографию П. Виардо к столетию со дня ее смерти (1821-1910), считает, что Тургенев никогда не хотел разрушать супружескую пару Виардо. У него сложились весьма дружеские отношения с мужем Полины Луи, литератором и искусствоведом. Их связывали общие увлечения: охота, литература. Луи помогал русскому писателю в переводе книг на французский.

Друг семьи

В 1863 году семейство Виардо (со своими детьми и воспитанницей Пелагеей, незаконной дочерью Тургенева) переезжает в город на Оосе. Певица ушла с большой сцены и хотела открыть здесь музыкальные классы, заниматься любимым делом, не отвлекаясь парижской суетой. Да и мужу надо было подлечиться «на водах». Вскоре неподалеку в Баден-Бадене поселяется и Тургенев. Брат Николай, приехавший повидаться с ним, писал своей жене: «Дети Виардо относятся к нему, как к отцу, а на него не похожи. Я не желаю разносить сплетни. Думаю, когда-то в прошлом между ним и Полиной существовала тесная связь, но, по-моему, сейчас он просто живет с ними вместе, другом семьи».

Полина Виардо, отвечая на скрытые и явные упреки друзей Тургенева, не любивших ее, сказала однажды: «Сорок два года я прожила с избранником моего сердца. И чувства наши были основаны на законах, нами принятых и непонятных для толпы». Вот такая неординарная история.

Так какова была жизнь Тургенева в Баден-Бадене? Вначале он снимал комнаты во владениях вдовы Анштет. К сожалению, до нашего времени эти строения не сохранились. Там, где проживал Тургенев, высится роскошный «Бреннерс Парк-Отель». На отдельных корпусах гостиницы установлены таблички «Дом Анштет», «Резиденция Тургенева», «Вилла Виардо». Хорошо, хоть так.

Виардо жили за рекой в районе Тиргартена. Почти ежедневно направлялся Иван Сергеевич из дома Анштет на виллу Виардо. Обед, часто плавно переходивший в ужин. Затем нередкие представления и концерты в домашнем театре. Давали и оперетты, музыку к которым писала П. Виардо, а либретто – И. Тургенев. В концертном репертуаре певицы были романсы на музыку Бородина, Верестовского, Глинки, Даргомыжского, Чайковского, которые она исполняла на русском языке.

Вилла Виардо стала местом, куда съезжались музыкальные знаменитости. Здесь гостили и концертировали Брамс, Вагнер, Лист, Рубинштейн, Шуман. Бывали и высокопоставленные особы: прусский король и королева, великий герцог Баденский, граф Бисмарк. Поздним вечером писатель возвращался домой уже в кромешной темноте с фонарем в руках (так запоздалые прохожие в те времена освещали себе дорогу). А затем ночью с увлечением писал.

С середины XIX века курорт становится широко известен своим казино, где играли и наши соотечественники. Среди них Гончаров, Достоевский, Толстой. Иван Сергеевич не раз помогал деньгами проигравшимся знакомцам. Сам же предпочитал прогулки по городу: вдоль реки по Лихтентальской аллее, мимо Курхауза к читальне или в ресторан отеля «Стефани Ле Бен», славившийся отменной французской кухней. Любил писатель бродить с верным псом Пегасом и по ближайшим окрестностям, охотился в лесах с Луи Виардо.

И. Тургенев намеревался остаться в городе надолго, потому он начал строительство собственного дома, неподалеку от усадьбы своих друзей (так и хочется написать родных). Это «сказочный замок среди леса и полян» c аспидной островерхой крышей, балконом, огромным залом, просторными комнатами, стеклянными дверями, выходящими на полукруглую террасу с видом на внутренний парк. Когда вилла была достроена, друг семьи из-за финансовых трудностей продал ее Луи Виардо, хотя и продолжал в ней жить уже на положении гостя. Этот миниатюрный замок (Fremersbergstrasse 47) сохранился. На воротах надписи: с одной стороны по-немецки «Villa Turgenjew», а с другой – по-русски «Вход воспрещен. Частное владение. Территория не является музеем. Закрыта для посещения». Но зеленая изгородь не мешает обзору. Днем ворота все дни были распахнуты и видна часть спускающегося по склону за домом роскошного сада с парковыми белоснежными скульптурами.

Эти годы были самыми счастливыми

Биографы считают, что годы, проведенные в Баден-Бадене, были самыми счастливыми в жизни Ивана Сергеевича. Он находился рядом с любимой женщиной, много работал, путешествовал по Европе. Да и сам курорт давал жизненную энергию. Из письма другу Густаву Флоберу: «Приезжайте в Баден-Баден, тут в долине и на горах растут самые красивые деревья, которые я когда-либо видел в своей жизни. Каждое из них сильное, молодое, поэтичное и вдохновляющее. Оно приносит радость глазу и душе. Когда ты сидишь у подножия этого великана, то чувствуешь, что в тебя вливаются его соки, и это дает здоровье и бодрость».

Здесь, в Шварцвальде, Тургеневым написана повесть «Призраки» и нашумевший роман «Дым», действие которого разворачивается именно в Баден-Бадене. Первым слушателем и критиком его произведений была, естественно, Полина: «Ни одна строка Тургенева не попадала в печать прежде, чем он не познакомил меня с нею». А сам «Господи! Как я был счастлив, когда читал Вам отрывки из своего романа. Я буду теперь много писать исключительно для того, чтобы доставить себе это счастие».

Роман «Дым» передает дух времени и города, порой лирично, а чаще с иронией и сарказмом. Начало погружает нас в атмосферу безмятежного курортного городка: «10 августа 1862 года в четыре часа пополудни на улице было много народу. Погода стояла прелестная: все кругом – зеленые деревья, светлые дома уютного города, волнистые горы – все празднично, полною чашей раскинулось под лучами благосклонного солнца». Далее – описание курзала, казино, уже не с такой идиллической безобидностью. Рядом с курзалом – каштан, который прозвали «русским деревом», ибо возле него «плещутся сливки российского общества». Это дерево не сохранилось, но там же высажено новое той же породы.

Не будем пересказывать содержание романа и приводить многочисленные отклики. Роман пронизан пессимизмом; уже название его – символ: все «людское» – дым, и «особенно все русское». Это произведение послужило поводом к давно назревавшему разрыву Тургенева с Достоевским. Знаменитая встреча двух крупнейших русских писателей произошла 10 июля 1867 года. Федор Михайлович видел в Тургеневе жеманного либерала, совершенно не понимающего Россию, а Ивана Сергеевича возмущало, что «у Достоевского через каждые две страницы… герои в бреду, в исступлении, в лихорадке. Ведь этого не бывает».

Как-то Тургенев посетовал, что любит семейную жизнь, но «судьба не послала мне собственного моего семейства, и я прикрепился, вошел в состав чуждой семьи, и случайно выпало, что эта семья французская. С давних пор моя жизнь переплелась с жизнью этой семьи. Там на меня смотрят не как на литератора, а как на человека, и среди нее мне спокойно и тепло. Переменяет она место жительства – и я с нею; отправляется она в Лондон, Баден, Париж – и я переношу свое местопребывания с нею».

Так было и в 1870 году с началом франко-прусской войны. Семья Виардо, а с ней и Иван Сергеевич, покидают Баден-Баден и переезжают в Англию, а позднее в Париж. Баден-Баденский период жизни и творчества И.С. Тургенева закончился.

Немецкий город хранит память о русском писателе

В 1992 году здесь было основано Немецкое общество Тургенева. В октябре 2009 года зарегистрирована немецко-русская рабочая группа «Инициатива русская история в Баден-Бадене». С ее представителями удалось побеседовать. Получил интересные сведения, уточнил даты. Господин Дитхард Шлегель (Diethard Schlegel) публицист и энтузиаст-исследователь русской истории Баден-Бадена поведал о борьбе, которую вел город за сохранение одной из резиденций русского писателя. Дело дошло до судебного разбирательства, но, к сожалению, процесс был проигран.

Рассказал господин Шлегель и об открытии памятника Тургеневу на Lichtentaler Allee, практически напротив дома, где квартировал писатель. Бюст выполнен по заказу Министерства культуры РФ московским скульптором Юрием Ореховым, членом Российской Академии искусств. Средства на памятник собрали, в основном, в Орловской области, на родине писателя. Открытие монумента состоялось в октябре 2000 года и было приурочено к проходившему тогда в Баден-Бадене Международному симпозиуму «Германия и Россия в Европе». На торжестве присутствовали участники конференции. В своей речи Егор Строев (в то время Председатель Совета Федерации России) выразил благодарность городу Баден-Баден за сохранение памяти о великом русском писателе.

«Инициатива Русская история в Баден-Бадене» активно продолжает работу. Готовится к выпуску сборник, охватывающий данные о 100 россиянах, чья жизнь в какой-либо степени связана с этим шварцвальдским курортом. «Мы ищем всех заинтересованных участников, – говорит член инициативной группы Валентина Юшина (тел. 07221-396 085) – всех, кто желает помочь нам».

И в заключение. На тенистом пригорке Лихтенталераллеи, рядом с городским музеем я случайно обнаружил нигде не указанный памятник – кого бы вы думали? – Полины Виардо. Установлен он в 2004 году по инициативе администрации города. Бюст выполнен скульптором Биргит Штаух (Birgit Stauch). Как видите, красотой лицо певицы не блещет и, как ни странно, счастьем не сияет. Но главное мне видится в том, что Иван Тургенев и Полина Виардо снова, и надеюсь, навечно, рядом. Они на одной аллее, смотрят на реку, символ прошедшей здесь их жизни, и на свидетелей ее – покрытые лесами горы. Ведь истинные друзья смотрят не друг на друга, а в одну сторону.

В прошлом номере мы предложили читателям сообщать об интересующих их сюжетах. Предпочтительно о личностях или событиях, связанных с Россией и Германией. Постараемся (лучше совместно) их осветить. Одно предложение уже поступило (даже с необходимыми сведениями).

Рубрики: Путешествия

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *