Фото и описание

Мемориал на Красном холме на Куликовом поле являет собой наиболее старый монумент в честь воинской славы России в Куликовской битве. В мемориальный комплекс входят: памятник-колонна московскому князю Дмитрию Донскому, храм преподобного Сергия Радонежского.

Именно Красный холм хан Мамай выбрал во время Куликовской битвы для размещения своего лагеря: поле сражения просматривалось как на ладони.

Обелиск в честь Дмитрия Донского был открыт 8 сентября 1850 г. Автором его является архитектор Брюллов А.П. Рядом с памятником предполагалось создать музей, но в 19 в. эта идея не получила своего воплощения в жизнь. Рядом с монументом возвели только караульные помещения, в которых находились отставные солдаты, охранявшие мемориал. Они же выступали и первыми экскурсоводами.

В 1913 – 1917 гг. на Куликовом поле был возведен храм-памятник в честь преподобного Сергия Радонежского (архитектор А.В. Щусев). По замыслу архитектора, храм вместе с обелиском Дмитрию Донскому должен был составлять единый органичный ансамбль. Здесь должна была быть создана музейная экспозиция, рассказывающая о событиях Куликовской битвы. Но данная идея была воплощена только спустя десятилетия, когда в 1965 г. на Красном холме был открыт филиал областного краеведческого музея. До 1967 г. он размещался в деревянном небольшом доме около храма Сергия Радонежского. Здесь располагалась фотовыставка, которая рассказывала об истории Куликовского сражения.

Когда началась реставрация храма Сергия Радонежского, выставка была перемещена в одну из башен церкви, а к 600-летию Куликовской битвы в храме была открыта экспозиция, рассказывающая о Куликовском сражении, которая торжественно была открыта 8 августа 1980 г.

В 1998 г. мемориальный комплекс на Красном холме с другими памятниками Куликова поля были отнесены в ведение музея-заповедника «Куликово поле».

Храм находился в совместном ведении Троицко-Сергиевой лавры и музея. В 2002 г. в храме открылась экспозиция, в основе которой были произведения московской литературы 14 – середины 15 вв., которые дают понимание того, каким образом произошла победа над Золотой Ордой и возрождение Руси, о том, как была одержана победа на поле Куликовом и расцвете русской культуры в конце 14 – начале 15 вв.

Храм Сергия Радонежского в 2010 г. передали Троицкой Сергиевой лавре, музей на перестал существовать. Сегодня в храме проведена реконструкция, стены его украшены храмовой росписью. Ежедневно в храме совершаются богослужения. А в часы начала и окончания битвы, т.е. в 11 и в 14 ч. над Куликовым полем разносится колокольный звон.

Неподалеку от Красного холма, рядом с деревней Моховое планируется построить новый музейный комплекс, посвященный Куликовской битве, со смотровой площадкой. Меняется и облик мемориала на Красном холме. Сегодня по проектам 19 в. здесь возводят караульные домики, в которых, как и раньше разместится охрана комплекса и сотрудники музея.

Храм-памятник и объекты на Красном холме открыты для посещения. На территории комплекса и в храме (во внебогослужебное время) проходят экскурсии.

Каждый год накануне празднования годовщины победы в Куликовской битве на поле проходит Международный военно-исторический фестиваль, на который съезжаются делегации от многих клубов военно-исторической реконструкции, занимающихся воссозданием костюмов, доспехов, снаряжения воинов древней Руси и Золотой Орды. В праздничные дни гости Куликова поля могут полностью погрузиться в атмосферу настоящего Средневековья. В рамках фестиваля здесь также проводятся: турнир по историческому фехтованию, конкурсы исторической реконструкции костюма и доспеха , турнир лучников, конный турнир, бугурты, историческая ярмарка.

Продолжу, пока погода не особо радует нас солнечными деньками, публиковать прошлогодний фотоматериал. В центре внимания — мемориал в честь победы объединенного русского войска над татаро-монголами.

Летописные источники свидетельствуют, что битва происходила 8 сентября 1380 года «на Дону усть Непрядвы».

Вопрос точной локализации места боестолкновения до сих пор является открытым, поэтому приведу отрывок из «исторического обозрения Тульской губерни» 1849 года с предполагаемой на тот момент расстановкой войск.

А, заодно, и фрагменты карт данной местности по состоянию на 1790 год и нынешний день.

Первым исследователем Куликова поля был Степан Дмитриевич Нечаев — местный помещик, увлекавшийся историей и археологией. Любопытно, что первый музей Куликовской битвы был открыт Нечаевым в двух залах своего усадебного дома в селе Полибино Рязанской губернии.

По инициативе Нечаева тульский губернатор Владимир Федорович Васильев в 1820 году выступил с ходатайством перед императором Александром I о создании на Куликовом поле памятника Дмитрию Донскому.

В 1847 году Николай I утвердил эскиз чугунного обелиска, выполненный Александром Павловичем Брюлловым — старшим братом известного живописца.

В следующем году в Петербурге на заводе Ф. Берда были отлиты чугунные детали общим весом 428 тонн. Еще полтора года заняла их доставка и сборка тридцатиметрового столпа непосредственно на месте установки — так называемом, Красном холме.

И, наконец, 8 сентября 1850 года, в день 470-й годовщины Донского побоища и 500-летия рождения Дмитрия Донского, в присутствии губернатора, представителей дворянства, духовенства и множества крестьян состоялось торжественное освящение и открытие памятника.

Увенчанный золоченой главой с крестом триумфальный столб имеет трехступенчатый базис. В первом ярусе между шлемами, мечами и щитами русских воинов размещены ниши с надписями и барельефами. Второй, третий и четвертый ярусы оформлены пучками сужающихся кверху колонн. Четвертый ярус украшен дубовыми листьями — символом доблести и ратной славы.

К западу от монумента находится смотровая полощадка с барельефом, на котором изображен ход сражения. Помимо памятника Нечаевым задумывалось также и строительство храма, первый проект которого разрабатывался все тем же Брюлловым. Проект этот, однако, не нашел одобрения императора и о строительстве храма забыли до начала XX века.

В 1902 году председатель комитета по возведению храма-памятника в память о Куликовской битве граф Алексей Васильевич Олсуфьев пожертвовал около 40 десятин земли под строительство, а через два года епископ Тульской епархии Питирим получил одобрения Синода и Императора России Николая II на сооружение храма.

Проектирование поручили Алексею Викторовичу Щусеву, который чуть ранее перестраивал Олсуфьеву фамильный особняк на Фонтанке.

В процессе работ случился казус — отстаивая асимметричный главный фасад, Щусев поссорился с Олсуфьевым, требовавшим сделать башни с однотипными по форме завершениями.

Проект оригинального храма в неорусских формах был готов в 1911 году, строительство начали в 1913 году, а окончили незадолго до известных событий 1917 года.

Освящался храм во имя преподобного Сергия Радонежского уже после революции — в 1918 году.

Вдохновлялся Щусев формами древнерусских храмов XIV—XVI веков, а один из куполов был выпонен в виде воинского шлема XIV века.

Церковные службы на Куликовом велись до 1940 года, затем храм закрыли и бросили на разорение.

В середине 1960-х годов по инициативе местных краеведов вновь стали проводиться экскурсии, затем был создан филиал Тульского областного краеведческого музея и начаты работы по реставрации памятников и благоустройству территории.

Основной объем восстановительных работ был выполнен в ходе подготовки к празднованию 600-летнего юбилея Куликовской битвы, когда в отреставрированном храме была открыта музейная экспозиция.

С 2002 по 2010 годы храм находился в совместном ведении музея и Троице-Сергиевой лавры, затем музей передислоцировался ближе к Непрявде — в село Монастырщино, а памятник стал монастырским подворьем.

На этом у меня все, как говорится: Feci quod potui faciant meliora potentes.
P.S. Чертеж западного фасада храма любезно предоставлен archistorikом Григорием Одинцовым.

Путь на Куликово поле

Куликовская битва является осевым событием русской истории и основой основ русского национального самосознания. И именно этот факт делает её необычайно трудным объектом для исторического изучения.

С одной стороны, она окутана облаком легенд и преданий так, что критическое прикосновение к ней кажется практическим кощунственным. А с другой – куликовское предание непрерывно атакуют полчища крыс, стремящихся обгрызть, стереть в труху и обгадить всё, что попадется им на пути.

Чтобы честно рассказать о Куликовской битве, необходимо пройти между Сциллой слепого повторения старых легенд, попавших в историческую науку тогда, когда памятники не столько анализировали, сколько переписывали своими словами, и Харибдой всевозможного «ревизионизма» и разоблачительства. Это сделать очень непросто.

Прежде всего необходимо осознать тот общий исторический контекст, в котором только и оказалась возможна Куликовская битва. Этим контекстом была длившаяся четверть века борьба Великого князя Московского Дмитрия Ивановича, прозванного Донским, за превращение Великого княжения Владимирского в своё наследственное владение, в свою «отчину», передаваемую по наследству от отца к сыну без всякого вмешательства ордынских владык.

Дмитрий Иванович родился в 1350 году и был представителем боковой ветви наследников Ивана Калиты, сыном второго сына знаменитого собирателя земель. К тому моменту Москвой уже 10 лет правил Семён Иванович, прозванный Гордым, умевший ладить и с Ордой, и с Литвой, заслуживший такое почтение Константинополя, что византийский император Иоанн Кантакузин именовал его «рикс пасис Росиас» – царём всей Руси.

При рождении Дмитрию было написано на роду стать удельным князем, однако в 1353 году в марте и апреле сначала умерли оба сына Семёна, а затем и он сам. Вероятней всего, причиной такой скоропостижной гибели всего царствующего дома стала «чёрная смерть», выкосившая пол-Европы и добравшаяся и до Руси.

Пишу вам это слово затем, чтобы не пресеклась память о родителях наших и о нас и свеча бы не погасла,

– с тревогой писал умирающий великий князь в завещании своим младшим братьям Ивану и Андрею.

Тульская область. Куликово поле. Фото: Viktor Kornushin/globallookpress.com

Иван Калита и Симеон Гордый оставили наследникам крепкую региональную державу, в которой Москва уже четверть века безраздельно владела обширным Великим княжеством Владимирским, использовала в своих интересах его ресурсы, полностью отлучила от них соперничающую Тверь, привлекала к себе со всей Руси своими миром и тишиной не только крестьян и мастеровых, но и, что ещё важнее, – знатных бояр с их дружинами, стремившимися послужить сильному князю Московскому. Не за горами маячила скорая консолидация всех русских земель вокруг Москвы.

Династический крах Ивановичей-Семёновичей в одночасье поставил под вопрос все эти надежды. 6 лет отца Дмитрия Донского – Ивана Ивановича Красного прошли неярко, хотя и стабильно, но под знаком всё усиливавшегося напор со стороны могущественного соседа – Великого княжества Литовского. Его великий князь Ольгерд стремился использовать ослабление русских земель под ордынской зависимостью для их захвата. В 1358 году по его приказу в Киеве был схвачен митрополит Алексей, который в результате не смог присутствовать при смерти в ноябре 1359 году Ивана Красного и не имел возможности своевременно повлиять на политические события.

Внезапный переход власти от молодого 33-летнего князя к его сыну, 9-летнему ребёнку, едва не обрушил всю столь тщательно выстраивавшуюся в предыдущие десятилетия конструкцию московского великодержавия. В Орде начиналась эпоха Великой замятни, когда ханы сменялись один за другим. И вот один из первых случайных ханов, Навруз, решил в 1360 году, что оставлять русский улус девятилетнему ребенку – рискованно, и, после отказа Андрея Константиновича Нижегородского принять власть, назначил Великим князем Владимирским его брата – суздальского князя Дмитрия Константиновича. Москва в одночасье потеряла доступ к обширным земельным и денежным ресурсам Великого княжения.

Можно представить себе шок и растерянность юного московского князя, когда он, росший с мыслью, что станет преемником власти и могущества деда Ивана Калиты, дяди Семёна и отца, осознал, что каприз очередного хана в одночасье лишил его большей части наследия. Это переживание сформировало главную идею, главную мысль, которой руководствовался Дмитрий Иванович следующие без малого три десятилетия своего правления: Великое княжение должно было стать наследственным владением, «отчиной» московских государей, ордынские ханы не должны иметь возможности им распоряжаться.

Московская политика, которой в первые десятилетия правления юного князя руководил митрополит Алексей, взялась за реализацию этого плана с присущим ей сочетанием дипломатии, силы и хитрости.

Сильными сторонами Москвы были многолетний мир и концентрация ресурсов, выработавшаяся уже политическая традиция и сплочённый, преданный государственной идее слой бояр, высокая концентрация храбрых служилых людей и, наконец, самый важный фактор – репутация духовного центра Руси, причём двойного. Здесь пребывали со времён святителя Петра Московского митрополиты. И здесь же, рядом, возрастала слава Сергиева монастыря: молитвенник, аскет и чудотворец, слава которого ширилась с каждым годом по Руси, был наглядным доказательством того, что именно Москву благословил Бог. Наконец, в 1366-1368 годах накопленные Москвой богатства позволили создать белокаменный кремль, концентрацию экономической и военной мощи, гарантию против мгновенного взятия и разорения города. На Руси того времени это было практически уникальное сооружение, создававшее препону для любого захватчика.

Условия, сложившиеся в Орде, благоприятствовали планам Москвы – ханы занимали престол в Сарае один за другим, зарезав или изгнав предшественника. Уже в 1362 году очередной недолгий хан Мурат отдал Дмитрию Ивановичу его «отчину и дедину». Попытки Дмитрия Суздальского протестовать были пресечены военной силой Москвы.

Однако вскоре московское правительство пришло к выводу, что для интересов княжества полезнее ориентироваться не на меняющихся правителей Сарая, а на темника Мамая, ставшего своего рода «делателем ханов». Будучи женатым на сестре последнего стабильного хана – Бердибека, убитого в 1359 году, Мамай с титулом беклярибека (ордынский аналог визиря) правил от имени то одного, то другого подставного Чингисида, которых русские летописцы прямо называли «мамаевыми царями».

Мамай правил в западной части Орды. Его ставка располагалась в Крыму, который тогда был важнейшим центром великого торгового пути, выстроенного венецианцами и генуэзцами через монгольские владения в Евразии. Генуэзская Кафа (Феодосия) была крупнейшим торговым центром, в котором особенно процветала работорговля угнанными с Руси пленниками, а её хан-покровитель был могущественным человеком. Постепенно его власть расширялась – он захватил Северный Кавказ, Булгарию, несколько раз брал под контроль Сарай, однако оттуда его быстро выгоняли заволжские татары.

В Москве резонно рассудили, что лучше поддерживать отношения с Мамаем. Из подчинения же власти в Сарае, за исключением тех моментов, когда им владел Мамай, Москва фактически вышла. Когда обиженный хан Мурат в 1363 году снова выдал ярлык на Великое княжение Дмитрию Константиновичу, то московские рати просто выгнали его из Владимира и осадили в Суздале. Сарайский ярлык был поставлен ни во что. Дмитрий Константинович предпочёл договориться с юным московским князем – при его поддержке выгнал из Нижнего Новгорода младшего брата Бориса, а за Дмитрия Ивановича выдал свою дочь Евдокию, в будущем прославленную московскую святую.

Расшатывание ситуации в Орде и рост могущества русских земель проявились в том, что русские князья начали бить татарских «царевичей». Страх и оцепенение перед татарской саблей как ветром сдуло. В 1365 году Олег Рязанский, Владимир Пронский и Тит Козельский с ражении у Шишевского леса разгромили бека Тагая, захватившего власть над Мордовией и совершившего опустошительный набег на Переяславль Рязанский. В 1367 году Дмитрий Константинович Суздальский и его брат Борис Городецкий разбили на реке Пьяне эмира Булат-Тимура, правившего в Волжской Булгарии. Силы русских князей теперь уже нужны были самим ханам – в 1370 году Дмитрий Константинович своей силой сверг правившего «в Болгарех» Асана и посадил на его место ставленника Мамая. Уже не татарский колпак можно было чаще увидеть на Руси, а русский шелом в ордынских землях.

Москва, однако, столкнулась с новой серьёзнейшей угрозой. Разбив ещё в 1362 году татар при Синих Водах, необычайно усилился литовский князь Ольгерд, захватывавший одну часть русской земли за другой. Это возродило притязания, казалось, давно смирившейся с поражением в борьбе за Великий стол Твери. Ольгерд был женат на сестре Великого князя Тверского Михаила Александровича, и тот стал действовать дерзко, рассчитывая на поддержку зятя. В Москве решили пресечь притязания тверского князя в корне, и последовал не очень этичный ход – выманенный в Москву на встречу с князем под гарантию митрополита Михаил был посажен под замок. Однако вскоре его пришлось выпустить по требованию Мамая, и тверской князь превратился в разъярённого поджигателя войн и смут. В 1368 году началась знаменитая Литовщина – четырёхлетняя война Литвы и Москвы, решавшая вопрос о том, какое государство станет новым центром объединения Русских Земель – православная Москва или языческая на тот момент Литва.

Бой Пересвета с Челубеем, предшествующий Куликовской битве. Репродукция с картины Михаила Авилова. Фото: Russian Look/globallookpress.com

Осенью 1368 года Ольгерд нанёс стремительный удар по самой Москве. Однако столкнулся с новопостроенным белокаменным Московским кремлём. Бессильно простояв три дня под городом, дожёгши не дожжённые самим Дмитрием посады и ограбив окрестности, Ольгерд вынужден был удалиться.

Михаил Тверской в 1370 году решил заручиться поддержкой не только Ольгерда, но и Орды в лице Мамая. Посетив темника, он «многи дары раздав и многи посулы рассулив» выпросил себе ярлык на Великое княжение Владимирское, бросив Москве прямой вызов. Мамай этим своим решением сделал первый шаг к собственной гибели – в Москве перестали рассматривать его как надёжного и удобного для себя внешнеполитического партнёра. Московские рати даже не дали Михаилу вернуться с новополученным ярлыком в Тверь – «не токмо не приаша его, но и переимали его по заставам и многыми пути гонялися за ним…». Назначенный Мамаем «Великий князь Владимирский» вынужден был снова просить помощи у литовского зятя.

Однако и второй великий поход Ольгерда на Москву, предпринятый вместе с братом Кейстутом, Михаилом Тверским и Святославом Смоленским, закончился провалом. Литовцы даже не смогли взять Волоколамск, при защите которого героически пал князь Василий Березуйский. Снова крепким орешком оказался Московский кремль. Простояв под его стенами восемь дней, Ольгерд обнаружил, что за его спиной собирается сила Владимира Андреевича Храброго (будущего героя Куликовской битвы) и Олега Рязанского, бывшего тогда союзником Москвы. Осознав стратегический тупик, Ольгерд запросил мира и предложил скрепить его браком своей дочери с Владимиром Андреевичем.

Разочарованный Михаил Тверской снова бросился в орду к Мамаю за поддержкой. Темник предложил ему ордынское войско для разгрома Руси. Однако править на костях Михаил Александрович не захотел (да и вряд ли долго он с репутацией разорителя Русской земли удержался бы). В итоге тверской князь двинулся на Русь в сопровождении лишь мамаева посла – Сарыходжи, рассчитывая, что «татарской древней воли» будет достаточно, чтобы смирить своенравного московита. Ничего подобного.

К ярлыку не еду, а в землю на княжение на великое не пущаю, а тебе послу путь чист,

– гордо ответил Дмитрий Иванович, дав ордынцам понять, что вопрос о том, кто великий князь на Руси, отныне не решается капризами беклярибеков и ханскими ярлыками.

Впрочем, от «дипломатии лисицы» наряду с «дипломатией льва» Москва тоже не отказалась. Сарыходжу заманили в Москву, обласкали, богато наградили. А вскоре сам Дмитрий Иванович двинулся в путь к Мамаю и осенью 1371 года вернулся в Москву с новым ханским ярлыком, выкупленным из орды сыном Михаила Тверского Иваном, превращённым, по сути, в московские заложники, и «со многыми должникы», то есть сделав обширные займы, дабы оплатить Мамаеву милость. Пока не закончено было дело с Литвой, конфликт с Ордой был не на руку.

Третий по счёту поход Ольгерда на Москву, в 1372 году, даже не дошёл до стен кремля. Русская рать преградила путь литовско-тверскому войску на Оке у Любутска, разгромив литовский сторожевой полк. Простояв несколько дней по разные стороны глубокого оврага, Москва и Литва решили заключить мир. За обоюдными обязательствами скрывалась простая политическая реальность – Ольгерд и Михаил Тверской вынуждены были признать Великое княжение отчиной московского князя Дмитрия Ивановича.

А где будет князь Михаило вослал в нашу очину, в великое княжение, намесники и волостели, и тех ны сослати доловь,

– говорилось в перимирной грамоте.

Литва по итогам войны 1368-1372 годов вынуждена была признать гегемонию Москвы на Северо-Восточной Руси, Великое княжение – родовым наследием потомков Калиты, независимым от воли ханов, и отказаться от активной поддержки притязаний тверских князей. Сделать это Дмитрию Ивановичу удалось при сильной поддержке Церкви, причём не только Русской, но и Константинополя. В 1370 году патриарх Филофей Коккин отлучил от Церкви тех из русских князей, кто выступил союзниками Ольгерда и отказался принимать участие в войне Москвы против Литвы, интерпретируемой как крестовый поход:

вместе идти войною против чуждых нашей вере, врагов креста, не верующих в Господа нашего Иисуса Христа, но скверно и безбожно поклоняющихся огню.

Решение литовского вопроса развязывало руки в противостоянии с «беззаконным Мамаем». В 1373 году Мамаева орда совершила набег на Рязань. Ожидая вторжения и в свои земли, Дмитрий Иванович стоял на Оке «со всей силою». А в 1374 году летопись фиксирует «князю великому Дмитрию Московскому бышеть розмирье с тотары и с Мамаем». Начинается русско-ордынская война, кульминационным пунктом которой станет Куликовская битва. Москва даже формально перестаёт подчиняться ордынским «царям», платить «дань-выход», столкновения войск Дмитрия или его союзников с татарскими ратями происходят практически ежегодно.

Начинается русско-ордынская война, кульминационным пунктом которой станет Куликовская битва. Фото: Russian Look/globallookpress.com

Москва решилась на «розмирье» после того, как Мамай и очередной его хан Мухаммед Булак были изгнаны из Сарая. Видимо, после этого поражения темник попытался стребовать с Москвы экстраординарную дань, в которой ему категорически было отказано. Мамай отправил в Нижний Новгород тысячный отряд во главе с Сарайкой, рассчитывая принудить к выплатам нижегородцев, однако отряд был тестем московского князя перебит, а посол Сарайка взят в плен.

В ноябре 1374 года в Переяславле русские князья провели общий съезд, на котором было принято решение о совместной борьбе с татарами. Поводом для съезда стало крещение сына Дмитрия Ивановича – Юрия. Принимали участие в собрании и митрополит Алексей и игумен Радонежский – Сергий.

Единственным шедшим «не в ногу» оставался по-прежнему Михаил Тверской. На очередное выступление его подначили бежавший из Москвы сын последнего московского тысяцкого Иван Вельяминов и гость-сурожанин Некомат. Здесь мы сталкиваемся с темой заинтересованности итальянских торговых корпораций в ослаблении власти Москвы. Некоторые исследователи именно в этих интересах видят как причину антиордынской политики Мамая, так и интриг вокруг Твери. Вскоре, по интригам Вельяминова и Некомата (их обоих позднее князь Дмитрий покарает смертью), ордынский посол привёз Михаилу Тверскому очередной ярлык, и тот начал новую антимосковскую войну.

Ответом стало то, что на Михаила обрушилась вся образовавшаяся в 1374 году антиордынская коалиция русских князей. Тверь была осаждена огромными силами, и вскорости беспокойный тверской князь вынужден был покориться власти московского владыки. Михаил окончательно признал себя молодшим братом, Великое княжение – отчиной московских князей и принял обязательства по совместной борьбе с татарами. Показательна формулировка, с которой это было сделано:

А с татары оже будет нам мир, по думе. А будет нам дати выход, по думе же, а будет не дати, по думе же. А поидут на нас татарове или на тебе, битися нам и тобе с одиного всем противу их. Или мы поидем на них, и тобе с нами с одиного поити на них.

Как видим, московская дипломатия последовательно старалась провести принцип – Русская земля выступает в отношениях с татарами как единый субъект под гегемонией великого князя. Исключение татарской игры на внутренних противоречиях было важнейшей задачей московской дипломатии.

В 1377 году русская коалиция начала экспансию вглубь ордынских владений. Московские и нижегородские рати совершили поход «на Болгары». Установление московским князем контроля над Булгарской таможней на Волге имело тем большее значение, что на великой реке начали разбойничать новгородские ушкуйники. В 1374 году они пограбили Булгар и дошли даже до Сарая. Другой раз, в 1375 году, – набросились на русский город Кострому и разграбили его, а затем

достигли города Булгара и там распродали всех пленников-христиан, жителей Костромы и Нижнего Новгорода, продали бусурманам жён и девиц, а сами пошли в насадах по Волге вниз к Сараю, купцов христианских грабя и бусурманов побивая.

В современной литературе иногда любят представлять этих грабителей и работорговцев как «борцов за свободу против ордынского ига». Однако ограбление Костромы, находившейся во владении великого князя, этот образ разрушает. Москве было важно, чтобы больше такая распродажа русских людей не повторилась, поэтому в Булгаре решено было посадить великокняжеских представителей, при этом принудив к их принятию силой.

Красочное описание булгарского похода, в ходе которого обитатели будущего Казанского ханства решили отбиваться от русских с помощью артиллерии, сохранил рогожский летописец:

Нечестивые бусурманы вышли из города против них и приготовились к бою и начали стрелять, а иные с городских стен пускали гром, пугая наших воинов, а другие пускали самострельные стрелы, а иные выехали на верблюдах, всполошив наших коней. Но наши ничуть не испугались, а крепко встали на бой и единодушно устремились на противника и набросились на него. Враги же, окаянные, побежали в свой город… И наши возвратились, добившись, чего хотели, а даругу (сборщика налогов) и таможника посадили в городе, а суда и села и зимницы пожгли, и людей побили, и ушли с победой.

К сожалению, тем же летом по русской коалиции был нанесён тяжёлый удар. Из-за Волги в границы Нижегородской земли вторгся царевич Араб-шах. Выдвинувшееся, чтобы перекрыть ему, путь московско-новгородское войско несло свою сторожевую службу на реке Пьяне слишком расслабленно – «за Пьяной пьяны», как горько скаламбурил летописец, – и на него обрушился удар татар из Мамаевой орды, которых подвели к русскому войску тайными тропами мордовские князья. 2 августа 1377 года русское войско было почти полностью уничтожено. А 5 августа ордынцы ворвались в беззащитный Нижний Новгород и пошли облавой по всему княжеству

села жгучи и множество людей посекоша, а жены и дети и дивици в полон бещисла поведоша.

Дмитрий Донской. Фото: Yuriy Kaver/Russian Look/globallookpress.com

Дмитрий Константинович отомстил мордве жестоким и разорительным походом зимой 1377-78 годов. Приведшие татар на Пьяну мордовские князья были схвачены – «приведоша в Новгород и многими казньми разными казниша их и на льду волочаще их по Волзе псы травиша». Однако в июле 1378 года ордынцы овладели Нижним Новгородом снова. Фактически нижегородцы были выведены из коалиции тем, что страшно ослабели и разорились.

Другую рать Мамай направил против самой Москвы – сильное войско во главе с мурзой Бегичем двинулось в сторону молодой русской столицы, однако не сумело дойти даже до московских земель. Дмитрий Иванович продемонстрировал тот приём, который принесёт победу на Куликовом поле, – он стремительно выдвинул свои рати за Оку, к нему и Владимиру Андреевичу Храброму присоединился Владимир Пронский. 11 августа 1378 года на реке Воже, несущей свои воды по Рязанской земле, русская рать встретила татар и атаковала их на переправе, не дав развернуться в боевой порядок. Погибли шесть татарских князей-нойонов.

Поражение на Воже разъярило Мамая. Для начала он жестоко разорил Рязанскую землю, а затем начал накапливать силы для полноценной мести Москве. С этой целью Мамай заключил договор с Литвой в лице Ягайло, заступившего место умершего Ольгерда. Другие сыновья Ольгерда встали брату в открытую оппозицию, причём двое из них, Дмитрий Ольгердович и Андрей Ольгердович, перешли на сторону Москвы и сыграли вместе со своими сильными дружинами большую роль в Куликовской битве. Гражданская война в Литве неожиданно перенеслась на поле битвы Москвы и Орды на Дону.

Мамаю уже стало понятно, что Русь полностью вышла из-под контроля и нуждается в повторном «батыевом» завоевании.

Мамай нечестивый, люто гневаясь на великого князя Дмитрия о своих друзьях и любимцах и князьях, что были побиты на реке Воже, выступил с огромным войском, желая пленить Русскую землю.

Русские книжники прямо приписывают Мамаю сопоставление себя с Батыем и планы вроде таких:

Захвачу землю Русскую и разорю христианские церкви, и вместо их веры установлю свою и заставлю их поклоняться своему Мохаммеду, а где были церкви, там поставлю мечети и посажу баскаков по всем городам русским

(«Слово о житии и преставлении великого князя Дмитрия Ивановича, царя русского»).

Но это, конечно, в большей степени дань литературной традиции.

Здесь и заключается, пожалуй, главная проблема нашего знания о Куликовской битве. Абсолютное большинство историй, посвящённых ей, является плодом плетения словес русскими книжниками, которые знали базовый факт: ордынский князь Мамай двинулся на Русь с большой силой, в которую наряду с татарами входили фряги, черкесы и ясы, рассчитывая на помощь литовского князя Ягайло. Навстречу ему, собрав русские полки, выдвинулся великий князь Дмитрий Иванович, который осмелился переправиться через Оку и выдвинуться глубоко в Степь, где, переправившись через Дон, преградил путь Мамаеву войску, и после тяжёлой сечи, длившейся три часа и стоившей с обеих сторон множества жизней, татарская рать побежала, а русская одолела. Русские понесли большие потери, взяли богатую добычу, включая даже верблюдов, и вернулись в Москву. За двусмысленную позицию Дмитрий наказал Олега Рязанского, а Мамай проиграл борьбу в Степи с Чингисидом Тохтамышем и погиб.

Таково содержание краткой летописной повести о великой битве на Дону. А большинство других имеющихся в нашем распоряжении источников является расцвечиванием этой базовой истории всевозможными дополнительными историями и вставками. Вставки эти порой весьма цветисты, но степень их достоверности остаётся для историков предметом пререканий, поскольку, подобно всякому великому историческому событию, Куликовская битва обрастала легендами, а каждый знатный род старался вставить в куликовское предание своего предка в значимой роли.

Как следствие, куликовский эпос гораздо шире куликовского факта, чем и пытаются воспользоваться всевозможные околоисторические «крысы», пытающиеся поставить под сомнение и саму битву, и её обстоятельства, и даже её место – фоменковская версия наиболее нелепа, продемонстрировать её невежество не составляет труда, так как о битве на Дону говорят абсолютно все прямые и косвенные источники, о большинстве которых фоменковцы просто и не слышали. Например, московско-рязанский договор 1382 года, где прямо упоминается, что «князь великий Димитрий и брат, князь Володимер, билися на Дону с татары…», в связи с тем что на обратном пути некоторых возвращавшихся назад победителей рязанский князь пограбил.

Гораздо сложнее с «наросшими» на ядро известия о битве легендами. Проще всего с теми из них, которые включены только в «Сказание о Мамаевом побоище», поскольку это поздний памятник XVI века, хотя, возможно, и базирующийся на более ранних преданиях. Беда в том, что связанная и красочная картина битвы, которая пригодна для пересказа в детских книгах и романах, есть только в этом «Сказании». Оттуда берутся и посещение преподобного Сергия перед битвой, и гадание Боброка Волынского, и поединок инока Пересвета с ордынцем, и удар засадного полка, и князь Дмитрий, безвестным воином сражающийся в первых рядах на поле битвы…

Всё это невероятно поэтично, и с такой красивой легендой не хочется расставаться. Но в некоторых местах тенденция «Сказания» прямо-таки вредна. Например, оно стремится систематически принизить роль великого князя Дмитрия, предстающего как безответственный полководец. Ничего подобного в более ранних источниках нет.

Можно долго разбираться в хитросплетениях куликовской легенды, и могут сталкиваться разные точки зрения исследователей. Однако мы говорим сейчас о Куликовской битве прежде всего как о военно-политическом событии. И вот какой «сухой остаток» из современных научных исследований битвы мы можем вынести.

Рассказ о поражении Мамая. Древнерусская летопись. Фото: Yuriy Kaver/Russian Look/globallookpress.com

Разъярённый разгромом на Воже Мамай решил нанести Дмитрию сокрушительный удар. Он заключил договор с Ягайлой, на которого очень рассчитывал, запугал Олега Рязанского, который пообещал платить Мамаю дань и выказал по крайней мере внешнюю лояльность (при этом пересылаясь с Москвой о передвижениях татар, но не предупреждая Мамая о передвижениях русских). Мамай мобилизовал силы своей орды, нанял итальянские и кавказские воинские контингенты и двинулся на Русь «в силе тяжце» – не менее 30 000 воинов. В устье реки Воронежа он распустил орду на кочёвку, ожидая подхода Ягайло и сбора на Руси урожая, который рассчитывал пограбить.

Когда в Москве стало известно о движении ордынцев, князь Дмитрий решил действовать быстро – именно этим объясняется сравнительная неполнота сил коалиции, собранных им для похода, – вполне вероятно, что многие контингенты и впрямь не успели прийти до выступления.

15 августа 1380 года русские рати, по современным оценкам 25 тысяч человек, собрались в Коломне на Оке. Однако выяснилось, что не имеет смысла, как в прошлый раз с Вожей, идти через центр Рязанской земли – Олег Рязанский был ненадёжен и разметал по всей своей земле мосты, затруднив передвижения и московских, и татарских ратей. Тогда русское войско перешло в устье Лопасни, переправившись там, прошло по рязанскому пограничью, рядом с землями удельного Пронского княжества, традиционного союзника Москвы.

Русская рать, объединившаяся с войсками дружественных литовских князей Ольгердовичей, выдвинулась вглубь земель, считавшихся в тот момент татарскими. К русским пришла грамота с благословением преподобного Сергия, ободрявшая на битву (вопрос о том, посещал ли Дмитрий Иванович Троице-Сергиеву обитель перед битвой или известие об этом посещении относится к битве на Воже, – остаётся среди историков дискуссионным).

Находившийся в тот момент на Кузьминой гати Мамай был захвачен врасплох. Противник двигался прямо на него, при этом значительная часть Мамаевой орды была распущена по кочевьям. Это внезапное изменение стратегической обстановки вынудило Мамая ринуться не назад, а вперёд, к Москве, рассчитывая по дороге соединиться с приближавшимся Ягайлой. Ордынский темник попытался обойти по правому берегу Дона русских, находившихся в этот момент на левом берегу.

Однако войска Дмитрия Ивановича стремительно перешли Дон (так московский князь и стал Донским) и преградили Мамаеву войску дальнейший путь, сорвав его соединение с литовцами. Темник был обречён на лобовое столкновение, причём вынужден был вступить в бой прямо с марша, возможно, не располагая значительной частью своих сил, которые он не успел собрать с кочевий. За счёт маневра русское войско достигло благоприятной стратегической позиции.

Преподобный Сергий Радонежский даёт своё благословение князю Дмитрию. Фото: Ostranitsa Stanislav / Shutterstock.com

Спекуляции в современной журналистике относительно того, что «нам не известно точное место Куликовской битвы, потому что археологами не найдено следов большого сражения», попросту невежественны. Никто не намеревался оставлять на поле «следы большого сражения», то есть ценные трофеи, для будущих археологов. Вокруг Куликова поля были поселения русских крестьян, так что если бы какую-то добычу не забрало русское войско – её забрали бы они. Удивительно скорее то, что на поле вообще что-то находится.

Место битвы для современных исследователей достаточно очевидно – она разворачивалась южнее Непрядвы при её слиянии с Доном. Русская рать расположилась так, чтобы между двумя небольшими речками Нижний Дубяк и Смолка, текущими на Куликовом поле, оставался достаточно узкий проход, который мешал бы татарам произвести охватывающий маневр. Фактически сама битва превратилась в столкновение двух тяжеловооружённых конных масс на достаточно узком пространстве. С обеих сторон применялся таранный удар тяжёлой кавалерии, лишь поддерживаемой лучниками. Такой способ ведения боевых действий лишил ордынцев большинства их традиционных преимуществ – маневренности, внезапности, возможности отступать и накатывать снова.

И вот сошлись оба войска великих на долгий час, и полки заняли всё поле, на десять вёрст вокруг, так много было воинов. И беспощадно рубились, и была страшная битва, и земля дрожала под ногами воинов, и от начала мира не было таких битвы у великих князей русских, как у этого великого князя Всея Руси,

– рассказывает пространная летописная повесть.

>Куликово поле

Дата публикации или обновления 15.12.2017

>Поездка на Куликово поле и к Святому источнику Прощенный колодец

  • Фотографии музея «Куликово поле».
  • 600-летие Куликовской битвы.
  • Фотографии Прощенного колодца.
  • Музей «Куликово поле»

    Быстрый переход:
    Куликовская битва. Храм Сергия Радонежского на Красном холме.
    Памятник — колонна Дмитрию Донскому.
    Святой источник — Прощенный колодец на Куликовом Поле.

    Музей «Куликово поле» основан в 1965г. на Красном холме близ д.Ивановка Куркинского района Тульской области как филиал Тульского областного краеведческого музея.

    До 1967 г. располагался в небольшом деревянном доме рядом с храмом Сергия Радонежского, где жила первая сотрудница филиала Клавдия Михайловна Алексеева.

    Здесь располагалась небольшая фотовыставка, рассказывающая о материалах, собранных об истории Куликовской битвы.

    С началом реставрации храма Сергия Радонежского выставка переместилась в одну из башен храма.

    К 600-летнему юбилею Куликовской битвы в храме под руководством специалистов Государственного Исторического музея и Тульского областного краеведческого музея была создана мемориальная экспозиция, посвященная сражению.

    Экспозиция была торжественно открыта 8 августа 1980 г.

    В 1998 г. в соответствии с Постановлением Правительства РФ «О создании и мерах по обеспечению деятельности Государственного военно-исторического и природного музея-заповедника «Куликово поле» (от 14 октября 1996г. № 1204) музейно-мемориальный комплекс на Красном холме (храм Сергия Радонежского, памятник-колонна в честь Благоверного князя Московского Дмитрия Донского) и другие памятники Куликова поля были переданы музею-заповеднику.

    Адрес музея: Тульская область, Куркинский район, деревня Ивановка.

    Памятник — колонна Дмитрию Донскому.

    История создания этого памятника непроста. В первой четверти XIX века под влиянием роста народно-патриотических настроений в русском обществе после победоносной отечественной войны 1812 года стала осознаваться необходимость увековечивания памяти героев Куликовской битвы.

    Для сооружения мемориала на Красном холме был объявлен сбор средств по подписке среди населения империи. Но Александр I, одобривший идею российской общественности, скончался. Его брат Николай I долго не занимался обустройством Куликова поля. В конце концов, император позволил возвести монумент на месте легендарного сражения 1380 года.

    Был объявлен конкурс на создание проекта памятника. Победил в нем известный архитектор А. П. Брюллов (автор здания Главного штаба в Санкт-Петербурге, Пулковской астрономической обсерватории и др.).

    В 1834 году Николай I утвердил эскиз, но лишь в 1847 году проект был принят к исполнению. В 1849 г. на заводе Берда в Петербурге завершили отливку около 200 чугунных элементов нового памятника, и зимой их перевезли на санях на Куликово поле.

    Здесь столп-памятник был собран и торжественно открыт 8 сентября 1850 г., в день Рождества Пресвятой Богородицы – день Куликовской битвы.

    Просторы Куликова поля определили высоту памятника 30 метров. Его вес 110 тонн, материал – чугун.

    Внешне формы памятника напоминают триумфальный столб с трехступенчатым основанием. В первом ярусе расположены ниши с надписями и барельефами. В промежутках между нишами находятся декоративные украшения — шлемы, мечи, щиты русских воинов. Второй и третий ярусы — пучки сужающихся к верху колонн. Четвертый ярус украшен дубовыми листьями – символ доблести и ратной славы.

    Венчает колонну золоченая маковка с православным крестом.

    Памятник-колонна Дмитрию Донскому — старейший монумент Куликова поля.

    Сразу же памятник Дмитрию Донскому стал неотъемлемой частью пейзажа Куликова поля.

    Крестьяне окрестных деревень стали проводить здесь праздничные гуляния. Особенно ярким и шумным «на Памятнике» (как говорят местные жители) был праздник Троицы, который, впрочем, отмечается здесь и по сей день.

    Само это место – Красный холм, – особенно после строительства храма-памятника Сергию Радонежскому, в народном сознании стало святым, неподверженным никаким злобным силам. И действительно: во время Великой Отечественной войны на территории Куликова поля проходили бои, но столп, несмотря на артиллерийские канонады и авиабомбардировки, остался стоять неповрежденным, словно заколдованный…

    Далее: Святой источник — Прощенный колодец на Куликовом Поле Источник материала: http://kulpole.ru В начало

    Рубрики: Путешествия

    Добавить комментарий

    Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *