Портик Нового Эрмитажа

Портик

Портик Нового Эрмитажа

59°56′28″ с. ш. 30°19′03″ в. д.HGЯOL

Страна

Россия

Город

Санкт-Петербург, Миллионная улица, 35

Архитектурный стиль

Неогрек

Автор проекта

Лео фон Кленце; скульптор А. И. Теребенёв

Строительство

1842—1851 годы

Медиафайлы на Викискладе

По́ртик Но́вого Эрмита́жа — крыльцо в виде галереи перед главным входом в Новый Эрмитаж, расположенным на главном (южном) фасаде здания, выходящем на Миллионную улицу. До середины 1920-х годов здесь был вход в музей.

Портик украшают 10 фигур атлантов работы скульптора А. И. Теребенёва из серого сердобольского гранита, стоящие на постаментах из гранита-рапакиви и поддерживающих архитрав. Остальные элементы портика — пилоны, фриз и колонки балкона — выполнены из кирновского мраморизованного известняка. Во время реставрации здания 2000 года кирновский камень был закрашен под вид штукатурки, в результате чего исчезли его естественный цвет и фактура.

Атланты Эрмитажа являются одним из символов Санкт-Петербурга; именно они вдохновили Александра Городницкого на написание песни «Атланты»:

… Где без питья и хлеба, забытые в веках,
Атланты держат небо на каменных руках.

История создания

Проект портика, выполненный Лео фон Кленце в 1843 году

Автор проекта здания Нового Эрмитажа архитектор Л. Кленце в 1843 году представил на рассмотрение Комиссии по восстановлению Зимнего дворца два рисунка портика — с кариатидами и атлантами. Были «поданы на высочайшее утверждение вопросы и предложения , адресованные Кленце и согласованные с ним», где под пунктом 2 значится: «Для гранитных кариатид в подъездной портик доставлены два рисунка: один с фигурами женскими, а другой с мужскими. Не приличнее ли будет принять к руководству сей последний рисунок…».

В соответствии с замыслом Кленце скульптор И. Гальбиг выполнил уменьшенную модель в виде мужской фигуры атланта; модель из Мюнхена была прислана в Санкт-Петербург. В 1846 году Теребенёв изготовил модель атланта в натуральную величину, которая в итоге и была принята.

Изготовление всех фигур велось под руководством Теребенёва в течение двух лет. Ему помогали около 150 каменотёсов, каждый из которых занимался своей частью — руками, ногами, торсом…; лица Тербенёв заканчивал собственноручно. Фигуры были установлены к 1 сентября 1848 года. Кленце в изданном им в 1850 году к окончанию строительства Нового Эрмитажа увраже писал:

Красота и благородный стиль этих скульптур, чистота и тонкость работы и блеск полировки не оставляют желать ничего лучшего и позволяют заявить, что если египетские фараоны выполняли свои монолитные колоссы, то эти теламоны для Крайнего Севера ничуть их не хуже.

Повреждения

Деформации и трещины

Первые трещины в стенах и перекрытиях Нового Эрмитажа были отмечены в 1880—1890-х годах; вскоре было сделано предположение, что они связаны с появлением наклонной осадки фундамента из-за осадки правой (то есть выходящей на Зимнюю канавку) части здания. Более всего от этой осадки пострадал портик. Трещины на скульптурах атлантов впервые были замечены в 1909 году, новые трещины появлялись в 1914, 1921, 1948, 1976, 1987, 1997, 2000 годах. На правой стороне портика образовалась сквозная трещина, продолжившаяся в верхней части здания; при реставрации эта трещина была оформлена в искусственно созданный осадочный шов.

В 1997 году была проведена инженерная оценка состояния и устойчивости конструктивных элементов портика, включая атлантов; измерения выполнялись с помощью высокочувствительных датчиков — пьезоакселерометров.

Портик жёстко связан с фасадной стеной здания: в уровне перекрытий (над 1-м этажом) и в уровне фундаментов (в подвальной части здания). В результате основная часть здания, нагруженная больше, оседая, увлекает за собой портик. Неравномерная осадка — крен в сторону здания — вызывает деформации: в измерениях 1997 года максимальное горизонтальное смещение (до 4 см) было отмечено в верхнем уровне четырёх атлантов, расположенных по поперечным осям портика.

Атланты были установлены на гранитные постаменты и поддерживают головой и руками балки-прогоны портика. Проект предполагал, что эти балки будут опираться только на колонны, а атланты не будут несущим элементом. Однако даже при небольшой деформации конструкции деформируются и скульптуры, испытывающие дополнительные напряжения (особенно в верхней и нижней частях); это приводит к возникновению трещин.

По результатам исследования были сделаны рекомендации: каким-либо образом убрать жёсткую связь между портиком и зданием (например, сделав гибкое шарнирное соединение). Также предлагалось изменить соединение скульптур с балками-прогонами, исключив опирание балок — при этом для обеспечения устойчивости атлантов необходимо создать специальные горизонтальные связи. Однако до сих пор не дошло до какой-либо практической реализации этих рекомендаций.

Попадание снаряда

Во время ленинградской блокады, 29 декабря 1941 года, в портик Нового Эрмитажа попал снаряд (один из 30 снарядов из дальнобойных орудий, попавших в здания Эрмитажа). Один из атлантов был повреждён особенно серьёзно — на его торсе образовалась рваная «рана».

Новый Эрмитаж (Миллионная улица, 35)

Новый Эрмитаж, 1860 г.

В 1740-х годах на этом участке по Миллионной улице находился дом начальника придворной конторы при императрице Елизавете Петровне Дмитрия Андреевича Шепелева. В 1760-х годах здесь разместили Пажеский корпус.

Создание нового здания для коллекции Эрмитажа обуславливалось непрерывным пополнением его коллекций. В первой трети XIX века были произведены раскопки в Керчи и Причерноморских степях, открывшие многочисленные памятники древности, многие из которых привозились в Петербург. После разгрома Польского восстания 1830-1831 годов по повелению Николая I многие коллекции живописи и скульптуры перевозились из Польши в Россию. Наконец, после пожара в Зимнем дворце 1837 года император принял решение о строительстве специализированного музейного здания. Естественно, что место для него было выбрано рядом с уже существовавшим музейным комплексом из Малого и Большого Эрмитажа, где к тому времени стоял дом Шепелева.

Автором проекта нового здания был выбран известнейший немецкий архитектор Лео фон Кленце, к тому времени уже имевший соответствующий опыт. В Мюнхене он построил здания музея античной скульптуры (Глиптотеки), Старой Пинакотеки (картинной галереи) и множество других зданий. В 1838 году Николай I побывал в Мюнхене и заказал фон Кленце проект Императорского музеума для Петербурга.

Приняв предложение Николая I Лео фон Кленце прибыл в Санкт-Петербург в мае 1839 года, пробыл здесь четыре месяца. С собой он привёз два черновых варианта планировки будущего музея. 17 июля он познакомил с ними архитектора В. П. Стасова. 23 июля император утвердил «Предложение об устройстве Музеума в Шепелевском доме и Эрмитажном здании с перестройкой оных».

Для реализации проекта была создана Особая комиссия по возведению Музеума, во главе которой встал Главноуправляющий путями сообщения и публичными зданиями граф П. А. Клейнмихель. В его подчинение вошли инженеры А. Д. Готман, И. К. Кроль, В. П. Есаулов, архитекторы В. П. Стасов, А. П. Брюллов и Н. Е. Ефимов.

Главный архитектор не жил в России, приезжал на стройку только при крайней необходимости. Сюда он приезжал семь раз. На месте работами руководили архитекторы В. П. Стасов и Н. Е. Ефимов. Лео фон Кленце и его помощником Гальбигом было создано более 800 чертежей, на которых были изображены залы в мельчайших деталях, вплоть до планов размещения экспозиции.

Здание Нового Эрмитажа строилось во время господства в петербургской архитектуре стиля «эклектика». Исходя из декларируемого этим стилем принципа «умного выбора», архитектор одел постройку в «неогреческий» фасад. Стиль «неогрек» больше всего подходил для нового типа здания, ведь величайшие произведения искусства были созданы мастерами Древней Греции. Какого либо современного прототипа для здания музея тогда просто не существовало.

Новый Эрмитаж, современный вид

Первоначально планировалось устроить главный фасад Нового Эрмитажа со стороны Зимнего дворца. Однако уже во время строительства появилось распоряжение об устройстве главного входа со стороны Миллионной улицы. Готовые оконные проёмы со стороны Зимнего дворца заложили кирпичом, проёмы оставили для размещения в них статуй. Тогда же был создан парадный портик. До 1930-х годов он был главным входом в Эрмитаж.

Главный вход в Новый Эрмитаж фон Кленце предложил оформить десятью фигурами атлантов, прототип которых стали фигуры, когда-то размещавшиеся на фасадах древнего храма Зевса в Акраганте (на Сицилии), построенном в V веке до н. э. Лео фон Кленце хотел выполнить атлантов из красного гранита. По его рисункам скульптор И. Гальбиг в Мюнхене даже успел выполнить малую модель, присланную в Петербург. Но В. П. Стасов предложил использовать для фигур серый сердобольский гранит, а скульптор Александр Иванович Теребенёв в 1846 году значительно переработал оригинальный замысел. Его вариант и был принят к исполнению. Главным помощником Теребенёва был каменотёс Г. А. Балушкин. Вытёсыванием каменных фигур занимались 150 человек. Окончательную отделку фигур производил сам скульптор, он лично занимался их лицами. К 1 сентября 1848 года атланты были готовы и установлены на свои места . Работа удовлетворила фон Кленце. Он отметил, что «красота и благородный стиль этих скульптур, чистота и точность работы не оставляют желать ничего лучшего», а также, что эти атланты «в отношении подлинной художественной ценности красоты во многом превосходят как гранитные монолиты колоссов египетских фараонов… так и всё известное в том же роде» .

28 статуй на фасаде Нового Эрмитажа изображают мастеров искусств древнего мира. Латинским алфавитом указаны их имена. По сторонам от входа в Новый Эрмитаж установлены шесть металлических скульптур, по три с каждой стороны. Места для статуй выбирались исходя из расположения залов. Западная часть Нового эрмитажа была отдана под экспозицию античной скульпторы, восточная — под библиотеку и кабинет рисунков. Если стоять к зданию лицом, то справа налево у стены первого этажа будут: Рафаэль Морген (итальянский гравёр, скульптуру выполнил Н. А. Токарев), Дедал (герой древнегреческого мифа, автор — Н. А. Устинов), Иоганн Иоахим Винкельман (немецкий историк античного искусства, автор — Н. А. Устинов), Смилид (древнегреческий скульптор, авторы — В. И. Демут-Малиновский и А. И. Теребенёв), Онат (древнегреческий скульптор и литейщик, авторы — В. И. Демут-Малиновский и А. И. Теребенёв), Марк Антонио Раймонди (итальянский гравёр, автор — Н. А. Токарев). На консолях второго этажа разместили великих художников Нового времени: Дюрера, Рубенса, Тициана и других.

Зал новейшей скульптуры

На фронтоне Нового Эрмитажа со стороны Зимней канавки помещен барельеф А. И. Теребенёва «Власть, покровительствующая искусству». Он изготовлен из покрытого медью цинка.

21 сентября 1850 года здание получило официальное название — Новый Эрмитаж. Торжественное открытие музея состоялось 5 февраля 1852 года. Новый Эрмитаж стал первым в России специализированным музейным зданием, построенным специально для хранения художественных коллекций. Большинство из его 60 залов и кабинетов дошли до наших дней без изменений.

Если фасад Нового Эрмитажа выполнен в неогреческом стиле, то интерьеры частично сохранили принципы классицизма. Например — Главная лестница и Кабинет гравюр. Другие же помещения были оформлены в «неогреке», в частности Двадцатиколонный зал, предназначенный для экспонирования древнегреческих ваз. Так было сделано не случайно, так как фон Кленце желал отразить в облике выставочных залов характер экспонатов. С немецким архитектором спорил Н. Е. Ефимов, предложивший сделать все перекрытия первого этажа сводчатыми — такое решение подсказывала сложившаяся к тому времени строительная практика. В. П. Стасов и А. П. Брюллов поддержали соотечественника: «Предлагая своды вместо балок, не было упущено из виду, что музеум в С.-Петербурге должен помещать редкости различных времён, а потому своды те предназначено образовать и украсить согласно времени предков, для коих залы сии предназначены» .

Главная лестница Нового Эрмитажа украшена 16 колоннами из красного гранита рапакиви. Первый этаж по задумке Лео фон Кленце был отдан коллекции Древней и Новейшей скульптуры (сейчас в них находится только античная скульптура). Восточная анфилада отдавалась под экспозицию рисунков и рукописей. Большие залы второго этажа, предназначенные для экспозиции произведений живописи Нового времени, были оборудованы световыми фонарями, устройство которых в процессе строительства разработал архитектор П. Очаков. В этих залах разместили картины европейских мастеров испанской, итальянской и фламандской школ. С северной стороны от них устроены небольшие залы для малых картин. Паркетные полы залов второго этажа набраны из разных ценных пород дерева.

В зале «Большой вазы» находится знаменитая Колыванская ваза. Она является самой тяжёлой каменной вазой в мире. Её чаша монолитна. Размеры вазы таковы, что её было необходимо устанавливать до возведения стен Нового Эрмитажа.

В одном из залов Нового Эрмитажа находится статуя Венеры Таврической. Её обнаружили в Риме во время раскопок в 1718 году, Петром I она была выкуплена и привезена в Санкт-Петербург. Первоначально она стояла в Летнем саду, затем украшала дворец князя Потёмкина-Таврического. От имени князя Венера и стала также именоваться Таврической. С постройкой Нового Эрмитажа она переселилась в его залы.

Подъезд с атлантами в советское время стали называть Халтуринским, по фамилии террориста Степана Халтурина, устроившего взрыв в Зимнем дворце. Миллионная улица тогда также была Халтуринской. Но это название подъезда не прижилось. По рассказам старых экскурсоводов так чаще называли туалет в вестибюле Нового Эрмитажа.

29 декабря 1941 года в портик попал немецкий снаряд, на торсе одного из атлантов появилась «рваная рана». Однако атлант продолжил держать полуразрушенный портик.

Держащие небо

Здание Нового Эрмитажа, выходящее на Миллионную улицу, было построено в 1852 г. по чертежам архитектора из Мюнхена Лео Кленце. Двухэтажное строение не отличается архитектурным совершенством, и лишь гранитные исполины, украшают его, неудержимо притягивая взгляды и сердца жителей и гостей города.

В исходном проекте главный вход предусматривалось украсить легковесными фигурами кариатид в образе фараонов, но известные русские архитекторы В.П. Стасов и Н.Е. Ефимов разработали более интересное решение. Портик предлагалось оформить статуями атлантов, чьи мощные фигуры визуально рассматривались, как великолепные колонны для поддержки массивного балкона.

Весной 1844 г. был проведен конкурс, на который талантливый скульптор А.И.Теребенёв в качестве образца представил величественную фигуру колосса. За статую, выполненную из глины и представленную на конкурс, он получил звание академика Императорской Академии художеств.

Огромные фигуры по моделям Теребенёва высекали пять лет 150 каменотесов, используя для этого сердобольский гранит благородного серо-графитного цвета, который в то время добывали в каменоломнях на островах Ладожского озера, и долго вручную полировали, доводя до сияющего великолепия. Первый атлант, вырезанный из гранита, произвел столь сильное впечатление на Николая I, что император удостоил автора царским подарком — перстнем с бриллиантом.

В 1848 г. десять атлантов «родились» и заняли свои места у входа в портик Нового Эрмитажа.

Атланты изображены в виде прекрасных молодых юношей с телосложением и красотой эллинских героев. Их сильные ступни со вздувшимися от напряжения венами упираются в тяжелые постаменты, вырубленные из разновидности черно-розового карельского гранита — рапакиви. Головы украшены венками из колосьев, бедра — медвежьими шкурами.

Тайна необыкновенного мистического впечатления, которое оказывают на человека эти фигуры, скрывается в удивительном реализме и ощущении присутствия некой силы, исходящей от темных фигур, сверкающих полированной поверхностью. Это не декоративные статуи, призванные лишь украшать и услаждать взор. Видно, что каменные тела юношей испытывают ужасное напряжение, на пределе сил удерживая колоссальную тяжесть небесного свода и укрывая землю от вечного хаоса. Они не позируют, не красуются мощью — их прекрасные лица, искаженные болью и упорством, полны одухотворенного мужества и гордости.

Легенды и традиции

Еще в 1941 г. родилась легенда о гранитных исполинах. Фашистский снаряд повредил одного из Атлантов, но тот выстоял, и люди поверили, что крайний справа гигант, лицо которого обращено в сторону Марсова поля, одарен особой сакральной силой. Монументальные фигуры, удерживающие небо над Петербургом, стали для всех символом защиты, надежности и постоянства. Сегодня к подножью исполинов композиторы, художники и писатели приходят за вдохновением, старики – за воспоминаниями, влюбленные – за мечтами о будущем. Все знают, что пострадавший в военное время Атлант может исполнить желаемое, если дотянуться до большого пальца его правой ноги.

У молодоженов также существует ритуал — чтобы брак был вечным, а дети здоровыми, жених и невеста одной рукой держатся за большой палец на ноге Атланта, одновременно соединяя свободные руки и формируя неразрывное кольцо, которое выдержит любые испытания на прочность.

Крыльцо Нового Эрмитажа – один из символов Петербурга. Его украшают знаменитые атланты – исполинского размера фигуры, обросшие множеством городских легенд и не единожды воспетые советскими бардами. До 20-х годов прошлого века здесь был главный вход эрмитажного комплекса.

Построенное в середине XIX века здание, которое должно было вместить разросшуюся художественную коллекцию Зимнего дворца, спроектировал немецкий архитектор Лео фон Кленце. К тому времени он уже зарекомендовал себя как автор нескольких удачных проектов музейных комплексов в Европе. Многие искусствоведы считают фон Кленце основателем архитектурного стиля неогрек, сочетавшего современные тенденции с античными традициями. В стиле древнегреческих построек решен и портик Нового Эрмитажа.

На суд Николая I было предложено два художественных проекта галереи крыльца музея. Согласно первому, портик должны были поддерживать кариатиды, согласно второму – атланты. После утверждения второго проекта, европейский скульптор Иоганн Гальбиг представил уменьшенную модель фигур египетских фараонов, которые и должны были стать теми самыми атлантами. Такой вариант не удовлетворил заказчика, и на основе чертежей фон Кленце русскими мастерами были выполнены скульптуры, по сей день поддерживающие портик Нового Эрмитажа.

Скульптор Александр Теребенёв использовал для фигур камень с берегов Ладожского озера – сердобольский гранит. 150 каменотесов на протяжении двух лет трудились над созданием атлантов. Сама конструкция портика, выполненная из известняка, к сожалению, не дошла до нас в изначальном виде, поскольку в ходе реставрационных работ 2000 года цвет и фактура внешней отделки ее были изменены.

Каждый рассказ об эрмитажных атлантах обязательно в начале или в конце содержит цитату из известной песни Александра Городницкого. Не будем нарушать этой традиции и мы.

«Их тяжкая работа важней других работ

Из них ослабни кто-то – и небо упадет»

Монументальные фигуры, держащие на своих плечах небесный свод стали своеобразным символом стабильности, надежности и постоянства. Может быть, поэтому одной из городских народных традиций является посещение атлантов женихом и невестой во время свадьбы. Потри большой палец левой ноги одного из атлантов – и твой брак будет незыблемым долгие годы.

Стоит отметить, что на самом деле атланты не являются несущей частью конструкции. Вес портика опирается только на колонны, а атланты – исключительно декоративный элемент здания. Однако, с начала прошлого века фундамент Нового Эрмитажа стал давать осадку, и портик в прямом смысле лег на плечи исполинских фигур. К 90-м годам XX столетия под этим весом на статуях стали появляться трещины. До сих пор найдено никакого инженерного решения этой проблемы, но хочется верить, что в ближайшее время небо не упадет на землю.

Самый большой урон скульптурной композиции нанесло попадание снаряда в одну из фигур в декабре 1941 года.

“Дом с Атлантами” — так большинство людей называют эту несомненно выдающуюся достопримечательность города Петербурга) На самом деле конечно же никакой это не дом — скорее часть здания Нового Эрмитажа, так называемый “портик”

Из них ослабни кто-то — и небо упадёт…

Портик Нового Эрмитажа расположен на главном фасаде здания, выходящем на Миллионную улицу. До середины 1920-х годов здесь был вход в музей

Портик украшают 10 фигур атлантов работы скульптора А. И. Теребенёва из серого сердобольского гранита, стоящие на постаментах из гранита-рапакиви. Остальные элементы портика — пилоны, фриз и колонки балкона — выполнены из кирновского мраморизованного известняка. Во время реставрации здания 2000 года кирновский камень был закрашен под вид штукатурки, в результате чего исчезли его естественный цвет и фактура

Автор проекта здания Нового Эрмитажа архитектор Л. Кленце в 1840 году представил два проекта портика; в отвергнутом при обсуждении проекте вместо атлантов были кариатиды. В соответствии с замыслом Кленце скульптор И. Гальбиг выполнил уменьшенную модель атланта в виде фараона; модель из Мюнхена была прислана в Санкт-Петербург. В 1846 году Теребенёв изготовил по собственным эскизам модель атланта в натуральную величину, которая в итоге и была принята

Изготовление всех фигур велось под руководством Теребенёва в течение двух лет. Ему помогали около 150 каменотёсов, каждый из которых занимался своей частью — руками, ногами, торсом…; лица Тербенёв заканчивал собственноручно. Фигуры были установлены к 1 сентября 1848 года. Кленце в изданном им в 1850 году к окончанию строительства Нового Эрмитажа писал:

Красота и благородный стиль этих скульптур, чистота и тонкость работы и блеск полировки не оставляют желать ничего лучшего и позволяют заявить, что если египетские фараоны выполняли свои монолитные колоссы, то эти теламоны для Крайнего Севера ничуть их не хуже

Первые трещины в стенах и перекрытиях Нового Эрмитажа были отмечены в 1880-1890-х годах; вскоре был сделано предположение, что они связаны с появлением наклонной осадки фундамента из-за осадки правой части здания. Более всего от этой осадки пострадал портик. Трещины на скульптурах атлантов впервые были замечены в 1909 году, новые трещины появлялись в 1914, 1921, 1948, 1976, 1987, 1997, 2000 годах. На правой стороне портика образовалась сквозная трещина, продолжившаяся в верхней части здания; при реставрации эта трещина была оформлена в искусственно созданный осадочный шов

В 1997 году была проведена инженерная оценка состояния и устойчивости конструктивных элементов портика, включая атлантов; измерения выполнялись с помощью высокочувствительных датчиков — пьезоакселерометров

Жёстко связан с фасадной стеной здания: в уровне перекрытий и в уровне фундаментов. В результате основная часть здания, нагруженная больше, оседая, увлекает за собой портик. Неравномерная осадка — крен в сторону здания — вызывает деформации: в измерениях 1997 года максимальное горизонтальное смещение (до 4 см) было отмечено в верхнем уровне четырёх атлантов, расположенных по поперечным осям портика

Атланты были установлены на гранитные постаменты и поддерживают головой и руками балки-прогоны портика. Проект предполагал, что эти балки будут опираться только на колонны, а атланты не будут несущим элементом. Однако даже при небольшой деформации конструкции деформируются и скульптуры, испытывающие дополнительные напряжения; это приводит к возникновению трещин

По результатам исследования были сделаны рекомендации: каким-либо образом убрать жёсткую связь между портиком и зданием. Также предлагалось изменить соединение скульптур с балками-прогонами, исключив опирание балок — при этом для обеспечения устойчивости атлантов необходимо создать специальные горизонтальные связи. Однако до сих пор не дошло до какой-либо практической реализации этих рекомендаций

Во время ленинградской блокады, 29 декабря 1941 года, в портик Нового Эрмитажа попал один из 30 снарядов из дальнобойных орудий, попавших в здания Эрмитажа. Один из атлантов был повреждён особенно серьёзно — на его торсе образовалась рваная “рана”

Атланты Эрмитажа являются одним из символов Санкт-Петербурга; именно они вдохновили Александра Городницкого на написание песни “Атланты”:

…Где без питья и хлеба, забытые в веках,
Атланты держат небо на каменных руках…

Координаты : 59°56′28″ с. ш. 030°19′03″ в. д.  /  59.94111° с. ш. 30.31750° в. д.  / 59.94111; 30.31750 (G) (Я)

Атланты Эрмитажа являются одним из символов Санкт-Петербурга ; именно они вдохновили Александра Городницкого на написание песни «Атланты» :

… Где без питья и хлеба, забытые в веках,
Атланты держат небо на каменных руках.

История создания

Автор проекта здания Нового Эрмитажа архитектор Л. Кленце в 1840 году представил два проекта портика; в отвергнутом при обсуждении проекте вместо атлантов были кариатиды . В соответствии с замыслом Кленце скульптор И. Гальбиг выполнил уменьшенную модель атланта в виде фараона ; модель из Мюнхена была прислана в Санкт-Петербург. В 1846 году Теребенёв изготовил по собственным эскизам модель атланта в натуральную величину, которая в итоге и была принята.

Изготовление всех фигур велось под руководством Теребенёва в течение двух лет. Ему помогали около 150 каменотёсов, каждый из которых занимался своей частью — руками, ногами, торсом…; лица Тербенёв заканчивал собственноручно. Фигуры были установлены к 1 сентября 1848 года. Кленце в изданном им в 1850 году к окончанию строительства Нового Эрмитажа увраже писал:

Красота и благородный стиль этих скульптур, чистота и тонкость работы и блеск полировки не оставляют желать ничего лучшего и позволяют заявить, что если египетские фараоны выполняли свои монолитные колоссы, то эти теламоны для Крайнего Севера ничуть их не хуже.

>Фотогалерея

    Caryatid brideNight.jpg

    Вид при вечернем освещении

    Atlantes-Saint Petersburg-4.jpg

    Atlantes-Saint Petersburg-5.jpg

Отрывок, характеризующий Портик Нового Эрмитажа

– Да. А помнишь, как папенька в синей шубе на крыльце выстрелил из ружья. – Они перебирали улыбаясь с наслаждением воспоминания, не грустного старческого, а поэтического юношеского воспоминания, те впечатления из самого дальнего прошедшего, где сновидение сливается с действительностью, и тихо смеялись, радуясь чему то.
Соня, как и всегда, отстала от них, хотя воспоминания их были общие.
Соня не помнила многого из того, что они вспоминали, а и то, что она помнила, не возбуждало в ней того поэтического чувства, которое они испытывали. Она только наслаждалась их радостью, стараясь подделаться под нее.
Она приняла участие только в том, когда они вспоминали первый приезд Сони. Соня рассказала, как она боялась Николая, потому что у него на курточке были снурки, и ей няня сказала, что и ее в снурки зашьют.
– А я помню: мне сказали, что ты под капустою родилась, – сказала Наташа, – и помню, что я тогда не смела не поверить, но знала, что это не правда, и так мне неловко было.
Во время этого разговора из задней двери диванной высунулась голова горничной. – Барышня, петуха принесли, – шопотом сказала девушка.
– Не надо, Поля, вели отнести, – сказала Наташа.
В середине разговоров, шедших в диванной, Диммлер вошел в комнату и подошел к арфе, стоявшей в углу. Он снял сукно, и арфа издала фальшивый звук.
– Эдуард Карлыч, сыграйте пожалуста мой любимый Nocturiene мосье Фильда, – сказал голос старой графини из гостиной.
Диммлер взял аккорд и, обратясь к Наташе, Николаю и Соне, сказал: – Молодежь, как смирно сидит!
– Да мы философствуем, – сказала Наташа, на минуту оглянувшись, и продолжала разговор. Разговор шел теперь о сновидениях.
Диммлер начал играть. Наташа неслышно, на цыпочках, подошла к столу, взяла свечу, вынесла ее и, вернувшись, тихо села на свое место. В комнате, особенно на диване, на котором они сидели, было темно, но в большие окна падал на пол серебряный свет полного месяца.
– Знаешь, я думаю, – сказала Наташа шопотом, придвигаясь к Николаю и Соне, когда уже Диммлер кончил и всё сидел, слабо перебирая струны, видимо в нерешительности оставить, или начать что нибудь новое, – что когда так вспоминаешь, вспоминаешь, всё вспоминаешь, до того довоспоминаешься, что помнишь то, что было еще прежде, чем я была на свете…
– Это метампсикова, – сказала Соня, которая всегда хорошо училась и все помнила. – Египтяне верили, что наши души были в животных и опять пойдут в животных.
– Нет, знаешь, я не верю этому, чтобы мы были в животных, – сказала Наташа тем же шопотом, хотя музыка и кончилась, – а я знаю наверное, что мы были ангелами там где то и здесь были, и от этого всё помним…
– Можно мне присоединиться к вам? – сказал тихо подошедший Диммлер и подсел к ним.
– Ежели бы мы были ангелами, так за что же мы попали ниже? – сказал Николай. – Нет, это не может быть!
– Не ниже, кто тебе сказал, что ниже?… Почему я знаю, чем я была прежде, – с убеждением возразила Наташа. – Ведь душа бессмертна… стало быть, ежели я буду жить всегда, так я и прежде жила, целую вечность жила.
– Да, но трудно нам представить вечность, – сказал Диммлер, который подошел к молодым людям с кроткой презрительной улыбкой, но теперь говорил так же тихо и серьезно, как и они.
– Отчего же трудно представить вечность? – сказала Наташа. – Нынче будет, завтра будет, всегда будет и вчера было и третьего дня было…
– Наташа! теперь твой черед. Спой мне что нибудь, – послышался голос графини. – Что вы уселись, точно заговорщики.
– Мама! мне так не хочется, – сказала Наташа, но вместе с тем встала.
Всем им, даже и немолодому Диммлеру, не хотелось прерывать разговор и уходить из уголка диванного, но Наташа встала, и Николай сел за клавикорды. Как всегда, став на средину залы и выбрав выгоднейшее место для резонанса, Наташа начала петь любимую пьесу своей матери.
Она сказала, что ей не хотелось петь, но она давно прежде, и долго после не пела так, как она пела в этот вечер. Граф Илья Андреич из кабинета, где он беседовал с Митинькой, слышал ее пенье, и как ученик, торопящийся итти играть, доканчивая урок, путался в словах, отдавая приказания управляющему и наконец замолчал, и Митинька, тоже слушая, молча с улыбкой, стоял перед графом. Николай не спускал глаз с сестры, и вместе с нею переводил дыхание. Соня, слушая, думала о том, какая громадная разница была между ей и ее другом и как невозможно было ей хоть на сколько нибудь быть столь обворожительной, как ее кузина. Старая графиня сидела с счастливо грустной улыбкой и слезами на глазах, изредка покачивая головой. Она думала и о Наташе, и о своей молодости, и о том, как что то неестественное и страшное есть в этом предстоящем браке Наташи с князем Андреем.
Диммлер, подсев к графине и закрыв глаза, слушал.
– Нет, графиня, – сказал он наконец, – это талант европейский, ей учиться нечего, этой мягкости, нежности, силы…
– Ах! как я боюсь за нее, как я боюсь, – сказала графиня, не помня, с кем она говорит. Ее материнское чутье говорило ей, что чего то слишком много в Наташе, и что от этого она не будет счастлива. Наташа не кончила еще петь, как в комнату вбежал восторженный четырнадцатилетний Петя с известием, что пришли ряженые.
Наташа вдруг остановилась.
– Дурак! – закричала она на брата, подбежала к стулу, упала на него и зарыдала так, что долго потом не могла остановиться.
– Ничего, маменька, право ничего, так: Петя испугал меня, – говорила она, стараясь улыбаться, но слезы всё текли и всхлипывания сдавливали горло.
Наряженные дворовые, медведи, турки, трактирщики, барыни, страшные и смешные, принеся с собою холод и веселье, сначала робко жались в передней; потом, прячась один за другого, вытеснялись в залу; и сначала застенчиво, а потом всё веселее и дружнее начались песни, пляски, хоровые и святочные игры. Графиня, узнав лица и посмеявшись на наряженных, ушла в гостиную. Граф Илья Андреич с сияющей улыбкой сидел в зале, одобряя играющих. Молодежь исчезла куда то.
Через полчаса в зале между другими ряжеными появилась еще старая барыня в фижмах – это был Николай. Турчанка был Петя. Паяс – это был Диммлер, гусар – Наташа и черкес – Соня, с нарисованными пробочными усами и бровями.
После снисходительного удивления, неузнавания и похвал со стороны не наряженных, молодые люди нашли, что костюмы так хороши, что надо было их показать еще кому нибудь.

Есть в Петербурге памятник, о котором знает каждый человек, родившийся в Советском Союзе. Даже тот, кто никогда не видел его даже на картинке, знает, что атланты держат небо на каменных руках…

Эти петербургские символы (найти атлантов можно по адресу: улица Миллионная, 35) появились у нас благодаря немецкому архитектору Лео фон Кленце. Именно этого мастера, уже получившего известность строительством музейных зданий в Мюнхене, Николай I привлек для реализации своей идеи – возвести рядом с императорской резиденцией здание художественного музея (кстати, первое в России, специально построенное для этой цели). Спроектированное Кленце здание было построено за 10 лет и получило название «Новый Эрмитаж». Здание Нового Эрмитажа было бы ничем особенно не примечательно, если бы не портик крыльца, выходящего на Миллионную улицу.

Портик Нового Эрмитажа с фигурами атлантов был давней идеей архитектора. Кленце вдохновился гигантской фигурой атланта, сохранившейся от храма Зевса Олимпийского в сицилийском городе Агридженто. И вот, наконец, Кленце представился случай реализовать эту идею.

«Прототип» атлантов на Миллионной

Атлант: здоровый, но глуповатый

Атлант был древнегреческим божеством – титаном, и отличался огромной силой. Согласно одному из мифов, в борьбе титанов против олимпийских богов титаны потерпели поражение; и в наказание Атланту было назначено держать на плечах небесный свод. Кстати, именно по имени Атланта называются и Атласские горы на северо-западе Африки, и Атлантический океан, и мифический остров Атлантида. Атланту, конечно же, надоела его ноша. По известному мифу, однажды к нему пришел Геракл, которому необходимо было попасть в сад Гесперид (дочерей Атланта) и сорвать там волшебные яблоки, придающие молодость. Подобраться к этим яблокам было практически невозможно, так как их охранял многоглавый змей. Атлант предложил Гераклу подержать небесный свод, пока Атлант сходит за яблоками к своим дочерям. Геракл согласился. Атлант принес яблоки, но взваливать на себя обратно небесный свод ему не хотелось. Тогда Геракл обманул Атланта. Он попросил титана положить на землю яблоки и немного подержать небосвод, пока он подложит себе на плечи львиную шкуру. Атлант взял небесный свод, а Геракл забрал яблоки и ушел. Так Атлант и продолжал держать небо на своих могучих плечах.

Барельеф «Афина помогает Гераклу держать небо»

История атлантов в Петербурге

Изготовление атлантов по проекту Кленце было поручено скульптору Александру Теребеневу, а качестве материала был выбран сердобольский гранит (декоративный камень, добывавшийся на севере Ладожского озера. Сердоболь – нынешняя Сортавала). Работа была в своем роде уникальной – в это время ни в Петербурге, ни в Европе не было монументальной скульптуры из гранита. В одиночку изготовить десять гигантских гранитных фигур было невозможно. Теребенев размечал гранитные монолиты, сотня помощников-каменотесов изготавливали статуи, а скульптор затем проводил чистовую отделку лиц и фигур. Не обошлось, правда, без накладок – один из монолитов оказался с трещиной, и пришлось покупать новый; кроме того, скульптор не уложился ни в сумму, ни в сроки, обозначенные в договоре. Но после окончания работ все усилия были вознаграждены – император пришел от скульптур в восторг. И не только император –результаты работы превзошли ожидания самого Кленце, который сравнивал теребеневских атлантов с шедеврами античной скульптуры.

Ни один рассказ об атлантах не обходится без цитаты из песни Александра Городницкого: «Держать его махину

Не мед — со стороны.

Напряжены их спины,

Колени сведены.

Их тяжкая работа

Важней иных работ:

Из них ослабнет кто-то —

И небо упадет».

У атлантов не все благополучно

На самом деле, высказанное в песне опасение вполне оправдано. Изначально атланты – чисто декоративный элемент здания, вес портика на них не опирался. Несмотря на это, уже в начале XX в. на скульптурах были замечены первые трещины. Еще раньше трещины появились в стенах самого Нового Эрмитажа. Причиной этого является ненадежный болотистый грунт, который постепенно проседает под тяжестью здания, причем проседает неравномерно – Новый Эрмитаж постепенно накреняется в сторону Зимней канавки. Дело еще усугубилось, когда во время блокады портик Нового Эрмитажа пострадал от бомбежки – снаряд частично разрушил крышу, а двое атлантов получили ранения, и пошли новые трещины. Все реставрационные работы сводились в конечном итоге к замазыванию трещин мастикой. Когда в конце XX в. скульптуры исследовали современными радиолокационными методами, стало понятно – атланты в аварийном состоянии, и необратимые разрушения могут произойти в любой момент. Необходимо и укрепление грунта под зданием, и создание «гибкой» системы крепления, чтобы атланты не зависели от деформации здания и портика. Несколько лет назад была идея снять (правда, непонятно, как?) атлантов и заменить их бронзовыми копиями. Но все эти проекты чрезвычайно дороги и, как всегда, упираются в нехватку средств. Удержат ли атланты небо до того момента, как у государства найдутся средства на помощь великанам – вопрос открытый.

А пока атланты продолжают оставаться символом твердости и незыблемости, они неизменно привлекают новобрачных – считается, что прикосновение в день свадьбы к большим пальцам ног атлантов (иногда уточняется – самого правого атланта, который смотрит в сторону Марсова поля) гарантирует крепкую и счастливую семейную жизнь.

Кроме того, атланты продолжают привлекать и вдохновлять людей искусства. Например, в недавно вышедшем на экраны русском блокбастере «Дуэлянт» художники-постановщики приделали к портику второй этаж и, соответственно, еще один ряд атлантов.

Из личного опыта: мой друг, штатный экскурсовод Эрмитажа, рассказывал, что у них все ненавидят свадьбы, приезжающие фотографироваться с атлантами. «Почему?» — спросил я. «Понимаешь, — ответил, — вот стою я с группой перед парадной лестницей Нового Эрмитажа (это место внутри музея, с которого атланты хорошо видны через окно). Рассказываю. Но как я здорово ни рассказывал, если в это время возле атлантов свадебная фотосессия, кто-нибудь в группе сразу начинает: «Ай, смотрите, какое у невесты платье, какие оборочки, какая фата…» Раздражает!»

На сегодня это все. Приезжайте в Петербург!

А еще не забудьте оценить мою

От Греции к естественному

В январе 1815 года в семье скульптора и карикатуриста Ивана Теребенёва в Петербурге появился сын Александр. Мальчик решил пойти по стопам отца. В 1824 году, желая развить природный дар, он поступил в Императорскую Академию художеств. Какое-то время здесь Александр Теребенёв провел в рисовальном классе, но затем избрал своей специальностью именно скульптуру. Ей он обучался у известного профессора Василия Демут-Малиновского, работавшего, в частности, над оформлением здания Главного Адмиралтейства.

Скульптура в академии в момент обучения молодого Теребенёва стала стремиться к изображению естественных, реальных форм, хотя до этого было принято подражать древней классической Греции. В то время скульптор делал успехи. В 1835 году Теребенёвым были получены награды за бюст с натуры книготорговца И.В. Оленина, являвшегося его дядей, а также медали за барельефы. За один из них – «Иоанн Креститель проповедует в пустыне о пришествии Спасителя», его оставили пенсионером в академии. Год спустя Теребенёв уже выставлялся на выставке художественных произведений.

Барельеф «Битва амазонок с центаврами», выполненный Теребенёвым, в зале кавалерийского караула Зимнего дворца на акварели Эдуарда Гау » Зал развода караула», (1864). Фото: Commons.wikimedia.org

Скульптора, делавшего головокружительную карьеру, ждала Европа. Теребенёву предложили выполнить работу на соискание большой золотой медали, что позволило бы отправить его за казенный счет в Италию. Поездка не состоялась, поскольку у Теребенёва была намечена свадьба с дочерью профессора Андрея Егорова Евдокией Алексеевной.

Награды перстнями

Несмотря на то, что скульптор не смог впитать в себя дух Старого света, его работы пользовались популярностью. После выхода из академии он исполнил горельеф Веры для здания Опекунского совета, а также вылепил барельеф четырех евангелистов для церкви в Петергофе.

Вскоре в Зимнем дворце произошел серьезный пожар. После него и пригодились дарования Теребенёва. Он выполнил две статуи, изображающие Мудрость и Правосудие – они расположились у парадной лестницы. Также его руке принадлежит барельеф, изображающий битву амазонок с центаврами, размещенный в кавалерийском зале, и ряд других фигур. После этого у скульптора появилось много заказов, ведь теперь он попал в число лучших.

Несостоявшаяся поездка в Италию была замещена командировкой в Крым. Здесь он в 1844 году руководил изысканиями пантикапейских древностей в Керчи. Теребенёв успел поработать на полуострове над бюстом керченского градоначальника Херхеулидзе, а затем, не закончив здесь же начатую статую Амфитриды, вернулся в столицу с древностями, многие из которых удачно реставрировал.

После поездки в Крым Теребенёву поручили сложнейшую задачу – для возведения Императорского музеума (Эрмитажа) требовалось создать десять огромных гранитных фигур атлантов для входа в музей со стороны Миллионной улицы. Уже только за глиняные модели скульптору дали звание академика. Замысел же Теребенёва был полностью осуществлен лишь к 1849 году.

Атланты Эрмитажа Фото: www.globallookpress.com/ Уже за глиняную модель атлантов Теребенёву дали звания академика.

Глиняную модель было очень сложно исполнить в камне, тем более что русские резчики с такой работой до этого никогда не сталкивались. При этом лицо каждого из атлантов скульптор оканчивал сам.

Изучение классической скульптуры и превосходное знание анатомии помогло ему создать совершенные героические образы, являющиеся сегодня символом Петербурга. После окончания работ для Эрмитажа Теребенёву дали орден Анны 3-й степени и кроме причитавшейся ему платы ещё 17 тысяч рублей награды от императора Николая I. Затем скульптор сделал несколько подобных работ, какие были выполнены для Эрмитажа, и для прусского короля. Их отвез в Берлин сам Теребенёв, за что был награжден королем – автору достался бриллиантовый перстень.

Фигуры ангелов Теребенёва, изображающие Старый и Новый заветы в Придворном соборе Спаса Нерукотворного на акварели Эдуарда Гау «Собор в Зимнем Дворце», (1866). Фото: Commons.wikimedia.org

Одиночество и смерть

К 1850 году скульптор уже числился помощником главы второго отделения Эрмитажа, в позднее заведовал всеми скульптурными произведениями в императорских садах и дворцах. Выполнял Теребенёв, в числе прочих бюсты поэта Александра Пушкина из мрамора и российского актера Василия Каратыгина из бронзы.

Доходы скульптора в период расцвета были огромными – от заказов не было отбоя. Однако слишком вольно Александр Теребенёв обходился с деньгами. Он позволял себе роскошные обстановки в квартирах, собственные выезды, балы и званые обеды. Такая расточительность привела его к финансовому краху. Когда ему нужны были деньги, он продавал имущество, чтобы хоть как-то прожить до нового крупного заказа.

Хуже всего было Теребенёву из-за покинувшего его вдохновения. Заказы начали поступать всё реже и скульптор попросту разорился. К тому же его уволили из Эрмитажа, не дав дослужить до пенсии.

В 1858 году Александр Теребенёв заболел. Его сломила свирепствовавшая в то время черная оспа. Скульптор успел заразить жену, которая в итоге умерла. Сам Тербенёв лежал в Мариинской больнице, где справился на какое-то время со смертельным недугом.

Похороны скульптора организовал рабочий, трудившийся с ним при создании атлантов. Фото: www.globallookpress.com

Уход из жизни супруги Евдокии Алексеевны он пережить уже не смог. Он то и дело беспокоился о своём здоровье, но в итоге серьезно простудился весной 1859 года, попав в Обуховскую больницу, где пролежал до 31 июля 1859 года. Ко дню своей кончины он был нищ и совершенно забыт всеми.

Похороны были устроены за счет знакомого ему мраморщика, помогавшему Теребенёву во время работ в Эрмитаже. За гробом прославленного скульптора шли лишь пара товарищей.

Рубрики: Путешествия

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *